Угрозы, поступающие в Азербайджан извне, раскрыты: Президент вынес вопрос на повестку дня
Когда речь заходит о безопасности Азербайджана, невозможно рассматривать два фактора по отдельности. Во-первых, вероятность открытого противостояния внутри страны крайне мала. Причина очевидна: армия модернизирована, а в 2023 году была полностью восстановлена территориальная целостность.
Второй аспект имеет гораздо больший вес. Страна расположена между Россией и Ираном, а в Южном Кавказе не прекращается соперничество великих держав за энергетические и транспортные маршруты. Такая географическая точка делает Азербайджан более уязвимым перед внешним давлением.
Однако утверждать, что «внутри страны нет никаких рисков», тоже было бы неверно. Правильнее смотреть на ситуацию следующим образом: большинство угроз исходит извне, а степень их проникновения внутрь определяется внутренней устойчивостью. Внешнее давление наносит удар прежде всего по слабым местам. Диверсификация экономики и доверие граждан к государству — это линия внутренней обороны страны перед лицом такого давления.
Официальный подход к безопасности
В центре официального взгляда находятся суверенитет и территориальная целостность государства. Утвержденная в 2007 году Концепция национальной безопасности рассматривает в качестве рисков попытки посягательства на независимость и территориальную целостность, а также шаги, направленные на подрыв конституционного строя.
Документ не ищет угрозы исключительно по ту сторону границы. В список также входят терроризм, сепаратизм, трансграничная преступность, незаконная миграция и негативное влияние в информационном пространстве.
Иными словами, официальная доктрина не отделяет внутренние факторы от внешних. Внешний актор пользуется внутренней слабостью, в то время как прочная внутренняя система снижает силу исходящего извне давления. Эта логика красной нитью проходит через все последующие разделы.
География диктует расчеты безопасности
Основным источником внешних рисков является карта. На севере находится Россия, на юге — Иран, и страна расположена в одной из самых чувствительных точек Южного Кавказа. Война между Россией и Украиной, а также разгоревшийся вокруг Ирана в 2026 году конфликт значительно усложнили внешнеполитические расчеты Баку.
Географию изменить невозможно. Соседство с Россией и Ираном останется неизменным условием любого плана безопасности. Каспийское море также входит в это уравнение: милитаризация моря может напрямую ударить по торговым путям и работе портов.
Вес Азербайджана увеличивают проходящие через его территорию магистрали. Нефтепровод Баку — Тбилиси — Джейхан и Южный газовый коридор связали страну с энергетической картой Европы. Открытая в 2017 году железная дорога Баку — Тбилиси — Карс является основой кавказского участка Среднего коридора. Планируемый маршрут TRIPP, согласно исследованию Европейской комиссии 2026 года, способен сократить путь почти на 25 процентов по сравнению с БТК. Эти линии придают стране стратегический вес, и отсюда вытекает задача по их защите.
Южное направление: иранский риск
2026 год наглядно показал хрупкость южной границы. 28 февраля США и Израиль нанесли удары по Ирану, в результате которых погиб Верховный лидер Али Хаменеи. Баку постарался сохранить нейтралитет: Президент Ильхам Алиев направил письмо с соболезнованиями, а министр иностранных дел Джейхун Байрамов уведомил Тегеран, что территория Азербайджана не будет использоваться против Ирана.
Несмотря на это, 5 марта на территорию Нахчывана упали беспилотные летательные аппараты. Один из них ударил по терминалу аэропорта, пострадали гражданские лица. Тегеран опроверг свое участие, в то время как Баку отозвал сотрудников из посольства в Тегеране и консульства в Тебризе.
Этот инцидент выявил уязвимое место Нахчывана. Автономная республика отделена от основной части страны, и в момент кризиса защищать ее сложно. По сей день единственная сухопутная дорога в Нахчыван проходит через территорию Ирана.
Проект TRIPP задуман именно для устранения этой зависимости. 43-километровый маршрут пройдет через Мегрийский район, вдоль реки Араз. Тегеран воспринимает его как продолжение старого «Зангезурского коридора» и доступ США к Сюникскому региону. Советник Хаменеи Али Акбар Велаяти в августе 2025 года выступил с резким протестом против проекта, хотя последующие официальные заявления звучали в более мягком тоне.
Близость Азербайджана к Турции и Израилю усиливает беспокойство Ирана. По этой причине военная напряженность на южной границе и ираноцентричная идеологическая пропаганда остаются реальными рисками. На этой границе транзитные интересы пересекаются с идеологическим соперничеством.
Северное направление: сложная взаимозависимость
Отношения с Россией лучше всего описывает выражение «сложная взаимозависимость». Москва стремится сохранить свое влияние на Южном Кавказе, однако война в Украине сузила ее возможности. Это оставляет Баку пространство для маневра. Тем не менее слабеющая держава вместо открытого давления может чаще прибегать к скрытым и гибридным методам.
События последних двух лет показали реальность этого риска. 25 декабря 2024 года рейс AZAL по маршруту Баку — Грозный подвергся обстрелу российской системы ПВО, самолет потерпел крушение в Казахстане, погибли 38 человек. Вслед за этим в России прошли рейды против азербайджанцев, а в Баку были задержаны руководители «Sputnik Азербайджан». Напряженность снизилась после извинений Путина в Душанбе в октябре 2025 года. 15 апреля 2026 года обе страны объявили о достижении соглашения по урегулированию вопроса, включая выплату компенсаций.
Россия по-прежнему остается крупнейшим покупателем не нефтяного экспорта: в 2025 году на ее долю пришлось 32,4 процента такого экспорта. Такая привязанность в момент напряженности превращается в готовый рычаг экономического давления.
Соседство одновременно с Россией и Ираном приближает Азербайджан к зоне давления двух держав. Ответом Баку стало выделение средств на оборону:
Источники: SIPRI, апрель 2026 г.; PanArmenian; Statbase (на основе данных SIPRI).
Интересно, что даже после парафирования текста мирного договора оба соседа не сократили вооружения. Обе столицы предпочитают защищать мир с позиции силы.
Армянское направление: риск снизился, но не исчез
На протяжении десятилетий Армения оставалась главным пунктом в повестке безопасности Азербайджана. После Второй карабахской войны и сентября 2023 года вероятность прямого военного столкновения значительно уменьшилась. 8 августа 2025 года в Вашингтоне был парафирован текст мирного соглашения. Документ обязывает стороны взаимно признать суверенитет и установить официальные отношения.
Однако соглашение еще не подписано. Баку обуславливает подписание исключением из Конституции Армении положений, которые она считает территориальными претензиями к Азербайджану. Такое изменение в Армении будет невозможно без референдума. Никол Пашинян 22 октября заявил, что соглашение может быть подписано в 2027–2028 годах. В то же время председатель Центра анализа международных отношений (АИР) Фарид Шафиев 27 октября в Брюсселе назвал конституционную ясность основой прочного мира.
Поэтому воспринимать мирный процесс как окончательный конец военной угрозы было бы преждевременно. Нынешний этап заключается в придании риску правовых рамок и его управлении. Любой сбой в процессах делимитации и демаркации может отбросить процесс назад, а внешние акторы готовы воспользоваться подобными сбоями. Строительство TRIPP на территории Армении также затягивается из-за контроля России над армянскими железными дорогами и протестов Ирана.
Гибридные угрозы: война без пересечения границы
Внешнее давление не всегда приходит на танках. Кампании дезинформации и кибератаки обходятся значительно дешевле открытого вмешательства, оставляя при этом меньше следов.
Эти угрозы не пересекают границу физически. Их цель — доверие общества и легитимность государства. В 2025 году, когда напряженность с Москвой достигла пика, центр тяжести отношений переместился с дипломатии в медиапространство, символом чего стало задержание исполнительного директора «Sputnik Азербайджан». После инцидента в Нахчыване посол Ирана в Ереване опроверг причастность своей страны и назвал реакцию Баку непропорциональной. Новость об одном ударе в течение нескольких дней превратилась в битву конкурирующих версий.
Поэтому современная безопасность охватывает также информационное пространство и цифровую инфраструктуру. Пограничная застава и серверная комната сегодня представляют собой стратегические объекты равного веса.
Идеологическая защита: доверие важнее контроля
Азербайджан привержен светской модели государства, и в стране осуществляется жесткий государственный контроль над религиозными течениями. Тем не менее не исключаются попытки внешних центров использовать религиозный радикализм и этническую рознь в качестве инструментов. На фоне недавней напряженности на юге этот риск стал еще более актуальным.
Укрепление идеи государственности и сплочение общества вокруг общих ценностей — важнейшая часть политики безопасности. Однако одной лишь системой запретов построить идеологическую прочность невозможно. Когда человек ощущает себя частью справедливого общества, у него нет потребности прислушиваться к чужеродной пропаганде. Там же, где царят недовольство и недоверие, самое слабое влияние находит своего слушателя.
Экономическая устойчивость: нефтегазовая зависимость
Экономика остается важнейшей опорой внутренней стабильности, и она по-прежнему опирается на нефтегазовые доходы. Эти поступления позволяют государству модернизировать армию и покрывать социальные расходы. Взаимосвязь заключается в том, что бюджет оказывается привязан к колебаниям глобального энергетического рынка.
Углеводороды составляют более пяти шестых экспорта. Из таблицы можно сделать два вывода. Бюджет постепенно отходит от нефти: в первой половине 2026 года доля ненефтяных доходов достигла 57,3 процента, что на 5,4 процентных пункта больше, чем годом ранее. Правительство планирует сократить трансферты из Нефтяного фонда к 2030 году на 27,2 процента по сравнению с 2026 годом. Структура же экспорта практически не меняется: хотя ненефтяной экспорт вырос номинально, в реальном выражении он снизился, то есть большая часть роста обеспечена за счет цен.
Нефтегазовую зависимость сегодня нельзя назвать прямой угрозой. Однако в долгосрочной перспективе без диверсификации она подрывает внутреннюю устойчивость государства, особенно если добыча продолжит сокращаться. По этой причине рост ненефтяного экспорта и возобновляемых источников энергии превращается в вопрос безопасности.
Заключение: сбалансированная модель безопасности
В ландшафте безопасности Азербайджана внешние риски выходят на первый план. Соседство с Россией и Ираном, напряженность вокруг TRIPP, неподписанное соглашение с Арменией и гибридное влияние служат основными источниками угроз. Произошедшие в марте 2026 года события в Нахчыване показали, что эти риски остаются не на бумаге.
Нельзя упускать из виду и внутренние риски. Энергетическая зависимость, привязанность бюджета к трансфертам Нефтяного фонда, качество управления и вера граждан в государство определяют уровень внутренней устойчивости.
Все это можно свести к одному предложению: основные угрозы для Азербайджана исходят извне, а стойкость к ним формируется внутри. Сильная армия — это одна сторона данного уравнения. На другой стороне находятся диверсифицированная экономика и доверяющее своему государству общество.
Источники:
SIPRI, Trends in World Military Expenditure 2025
Государственный комитет статистики, внешняя торговля 2025 г.
Report.az, исполнение бюджета 2026 г.
Trend, сокращение трансфертов Нефтяного фонда
Caliber, ненефтяной экспорт и структура экспорта
Hague Research Institute, инцидент с TRIPP и Нахчываном
Carnegie Europe, TRIPP и региональные коммуникации
Armenpress, заявление Пашиняна о сроках мирного договора
Anadolu, соглашение по катастрофе AZAL
Trading Economics, Индекс восприятия коррупции
Азиз Алибейли
Эксперт по международным вопросам
