Иран идет к краху — в регионе может появиться 40-миллионное Азербайджанское государство
Продолжающаяся годами холодная война на Ближнем Востоке переходит в фазу открытого военного столкновения, и вероятность масштабных ударов коалиции США и Израиля по Ирану ставит под вопрос неизменные на протяжении ста лет карты региона. Самой взрывной и решающей силой в центре этих обсуждений является, без сомнения, фактор этнических азербайджанцев в Иране, то есть Южного Азербайджана. Утрата Тегеранским режимом централизованного управления в случае возможной военной эскалации может в один момент превратить казавшуюся долгие годы романтической мечтой идею "Bütöv Azərbaycan" (Цельный Азербайджан) в жесткую и неизбежную геополитическую реальность.
Если взглянуть на корень проблемы, становится очевидно, что Иран — далеко не монолитное персидское государство, как думают некоторые. Азербайджанские тюрки, составляющие как минимум 40–45 миллионов из примерно 85–90-миллионного населения, проживают как компактно на северо-западе страны — в таких исторических областях, как Тебриз, Урмия, Ардебиль, Зенджан, — так и выступают в качестве главной движущей силы промышленной и торговой жизни столицы Тегерана. Этот огромный демографический вес равен примерно 40 процентам от общего населения Ирана. Несмотря на проводимую режимом на протяжении десятилетий политику ассимиляции, подавление национальной идентичности, экологическое и социальное давление, сопровождающееся высыханием озера Урмия, национальное пробуждение и требование самоопределения в регионе еще никогда не приобретали столь массовый характер.
Если по Ирану будут нанесены ожидаемые разрушительные внешние военные удары и аппарат центральной безопасности Тегерана, в особенности цепочка командования Корпуса стражей исламской революции (КСИР), будет парализован, возникший в стране вакуум власти немедленно перебросится на этнические периферии. Подобно тому, как в первые дни ослабления центральной власти сепаратистские тенденции поднимут голову в населенном арабами Ахвазе, в регионах сосредоточения курдов и в Белуджистане, неизбежным сценарием для Южного Азербайджана станет фактический переход национального движения к управлению и формирование органов самоуправления. В такой исторический момент вероятность того, что более 40 миллионов человек определят свою судьбу и север с югом Араза объединятся на политической, экономической или конфедеративной основе, станет не просто желанием народа, но и новой необходимостью безопасности региона.
Подобные территориальные и демографические изменения способны коренным образом изменить геостратегическую карту всей Евразии. Любая форма интеграции Северного и Южного Азербайджана или создание независимого тюркского государства на Юге полностью изменит логистику от Каспийского моря до Персидского залива, приведя к образованию мощной тюркской полосы численностью 40–50 миллионов человек. Эта реальность также означает установление прямой и беспрепятственной сухопутной связи с Турцией, превращение таких проектов, как Зангезурский коридор, в безальтернативную глобальную артерию. Подобная конфигурация значительно ограничит возможности влияния России в южном направлении и уничтожит «иранский щит», на который годами уповала Армения, оставив Ереван полностью в окружении Тюркского мира.
Конечно, эти процессы не пройдут гладко и без потерь. Передвижение миллионов людей вдоль границ, возможная волна беженцев и провокации, которые персидский национализм может учинить в последний момент, создадут чрезвычайную военную, экономическую и гуманитарную ответственность как для официального Баку, так и для Анкары. Однако очевиден один факт: созданные на Ближнем Востоке искусственные имперские системы идут к крушению. Если удары западной коалиции введут существующий режим Тегерана в стадию внутреннего распада, каждая новая граница, которая будет проведена в регионе, определится под диктовку фактора Южного Азербайджана, и азербайджанский народ столкнется с величайшим геополитическим испытанием, которое положит конец столетнему историческому разделению.
Исмаил Шахлы
