ОДЕЯНИЕ ГОСУДАРСТВА: ТЕ, КТО ИЗДАЕТ ФЕТВЫ ВМЕСТЕ КОНСТИТУЦИИ
Что повелел наш Пророк — превратить школу в мечеть или мечеть в школу?
В мире нет единой модели взаимоотношений между школой, религией и одеждой. С 2004 года Франция на основе принципа светскости ограничивает в государственных учебных заведениях символы, открыто демонстрирующие религиозную принадлежность ученика, — исламский платок, еврейскую кипу и кресты крупного размера. В США государственная школа не может преподавать религию, однако введение отдельного запрета на одежду ученика также считается недопустимым. В Великобритании школам предоставлено право устанавливать политику единой формы, но запреты, связанные с религиозной одеждой, должны быть обоснованными и соответствовать критериям школьной дисциплины, безопасности и равенства. Конституционный суд Германии требует не запрещать хиджаб учительницы исключительно на основе абстрактной угрозы, а указывать на конкретный риск для внутреннего порядка в школе. Разнообразие в политике каждого государства напрямую связано с историей, культурной идентичностью и поставленными целями разных народов.
После того как Азербайджан освободился от советского периода — идеологической формации, в которой научный атеизм преподавался как отдельный предмет и которая строилась на отрицании религии, — выбранный им путь не стал ни клерикальной системой соседних государств, ни буквальным повторением либерального уклада Европы. Закрепив в 18-й статье Конституции принцип отделения религии от государства, великий лидер Гейдар Алиев послал миру месседж о том, что наш народ, оставаясь верным своему прошлому и национально-духовным ценностям, выбирает именно республиканский строй в мусульманском Востоке, выстраивая систему образования в светском характере. В стране, земли которой подверглись оккупации и которая сталкивалась с мощным идеологическим давлением со стороны внешних центров, общенациональный лидер прекрасно знал, что в условиях исторического прошлого и многонациональной географии должна быть создана иная цивилизованная политическая система, отличная от устройства Ирана и других государств.
В Азербайджане на протяжении веков мечети и медресе наряду с религиозным образованием были одними из главных очагов просвещения, усвоения научных знаний и воспитания национальной интеллигенции. В Баку и других городах действовали медресе, многочисленные школы богословия-философии и кружки ирфана. В XIX же веке наряду с традиционным религиозным образованием появились светские учебные заведения нового типа — реальные училища и русско-азербайджанские школы. Происходившие в нашей истории образования изменения были напрямую связаны с интересами империй, в состав которых мы входили, и борьбой на пути национального государственного строительства.
В частности, открытая в 1901 году выдающимся представителем национальной буржуазии в нефтяном Баку Мусульманская женская школа Гаджи Зейналабдина Тагиева была нацелена на то, чтобы, не отрицая религиозную идентичность, подготовить азербайджанскую девочку к современной мировой науке, избавить от предрассудков и невежества, а также к активному участию в общественной жизни. В те годы целая плеяда деятелей — от Ахундова до Мамедкулизаде, от Махмудбекова до Ганизаде — вела просветительское движение не для того, чтобы оторвать наш народ от религии, а ради спасения от массовой неграмотности. Сегодня попытки очернить каждого из прошлых мыслителей, назвав их "русскими ставленниками", "персидскими агентами" или "нравоучительными отщепенцами", и отрицать их историческую миссию не меняют объективной реальности.
В советский период религиозные институты и духовные школы были ограничены, медресе закрыты, а деятели религии подверглись репрессиям. Лишь в годы Второй мировой войны, в том числе по требованию государственных интересов, церковь и мечеть выводились на передовую линию политической борьбы. В советское время в нашей республике осталось всего 17 мечетей. Однако полностью запретить любовь к Всевышнему в сердцах старшего поколения, а также символы, которые порой служили архаизму и предрассудкам, но проистекали из божественных верований, не удалось даже коммунистам.
С другой стороны, в тот же период система всеобщего массового образования, грамотность, география и охват светского высшего образования расширились до беспрецедентного уровня. После восстановления независимости Азербайджан не превратил советский атеизм в государственную идеологию и не построил противоположную ей теократическую модель. Место религии в гражданской и национальной жизни было восстановлено: в 1989 году было создано Бакинское исламское медресе, в последующие годы сформировалось богословское образование, а в 2018 году был учрежден Азербайджанский институт теологии. В результате глубокого уважения Президента Ильхама Алиева ко всем религиям, в том числе к духовным ценностям исламской цивилизации, в нашей стране действуют 2389 мечетей, проводятся высшие показатели межконфессиональной солидарности — совместные намазы и церемонии, а мечеть, носящая имя великого лидера, является одним из крупнейших мест паломничества на Кавказе.
Однако образовательный опыт периода независимости преподал и другой урок. Пришедшие извне сети обучения, научные фонды и идеологические центры проникали в школу не только с учебными программами — они рассматривали ее как пространство для реализации разведывательных интересов, проникновения и стратегических планов. Лицеи "Чаг" и курсы "Араз", прибывшие в нашу страну из братской Турции, носили характер движения и представляли собой проект альтернативного строительства власти, поддерживаемый США. Решение о закрытии этой обладающей мощным финансированием и достаточно опасной сети было принято в 2014 году, а Турция после попытки государственного переворота 15 июля 2016 года перешла к жестким карательным операциям против частных учебных заведений и ячеек движения. События вокруг ФЕТО в очередной раз доказали, что образование — это сфера, оказывающая наиболее позднее и глубокое воздействие, главный институт, формирующий гражданина, а в его лице — нацию и государство.
Именно поэтому события вокруг решения о единой школьной форме вышли за рамки проблемы одного министерства и стали общенародным вопросом. В особенности поддержка кампании, в которую были вовлечены малолетние дети и подростки, со стороны управляемых зарубежными государствами виртуальных сетей в широком масштабе и с мощным эмоциональным оружием воздействия подтвердила, что предупреждение Президента, сделанное всего неделю назад, не было случайным. Проводимая антипропаганда была доведена до уровня "быть хиджабу или его запретить", а вопрос о том, на каких общих ценностях должна стоять управляемая государством и входящая в зону его ответственности школа, где проходят четкие границы между личной верой ребенка и светской сущностью школы, и кто, как и на каком языке должен донести это до общества, превратился в вопрос национальной безопасности.
Уделение главой государства особого внимания идеологическим вопросам в своем последнем выступлении, резкий протест против внешних воздействий на нашу страну и подчеркивание необходимости борьбы с вмешательством в наш образ жизни не силами Вооруженных сил, а именно с помощью большой армии образования — это требование мобилизации самого высокого уровня. Кампания, тиражируемая с наративами "война за хиджаб, революция платков и религиозные репрессии", началась именно с тех адресов, на которые указал глава государства. Вокруг плана превратить школу в окоп ведется интенсивная, всесторонняя работа в широкой географии как исламскими, так и христианскими западными государствами. Наряду с верующими людьми к этому вопросу высказывают отношение семьи шехидов, гази, чьи дети были возвращены из школ, тысячи медиаактивистов и лидеров общественного мнения. Между тем нахождение людей на улице, вне учебных заведений — в общественных местах и даже в государственных зданиях — в головных платках никоим образом не запрещено, вмешательства в свободу вероисповедания не происходило.
В школе преподается светское образование, не допускаются одежда и атрибуты, представляющие какие-либо религиозные идеи, символы и лозунги — хиджаб, крест, звезда Давида, символика, атеистические логотипы. Единая униформа не предполагает ни закрытости, ни излишней короткости. Государство несет обязательство определять критерии одежды в сфере образования. Учебные заведения не являются пропагандистской платформой какой-либо идеологии, стороннего влияния или религиозной поляризации. Школа — один из главных адресов идеологического суверенитета, объединяющего нашу нацию.
От религиозной школы к исламскому государству
Место хиджаба в европейских странах и США не несет ту же суть, что его ношение в Азербайджане. Многоконфессиональные американцы, сумев отделить государственное управление от религии, не нуждаются в жестких запретах. С другой стороны, в многонациональной стране наряду с уважительным отношением к религиозным убеждениям каждого народа, этнической группы и общин велики возможности осуществления религиозного образования и ритуалов. Экономические условия и уровень социального благосостояния также оказывают свое влияние. Даже если десятилетиями не применять запреты и табу, разногласия по поводу религиозной одежды в Америке не превращаются в широкомасштабное политическое противостояние, направленное на изменение государственного строя. Однако в обществе, где традиции национальной государственности только формируются и которое обрело суверенитет и территориальную целостность лишь на тридцать втором году независимости, оцерковление/исламизация образования в любой момент может привести к созданию исламского государства. Когда школа служит идеологии, особенно в условиях 15-вековой истории и мощной способности проникновения, при уязвимом социальном статусе и глобальном кризисе безопасности последних лет хиджаб может превратиться в подлинное оружие политической борьбы.
В присоединительных международных конвенциях условия перехода к религиозной школе, медресе и идеологическим программам не отражены, Болонская система подразумевает критерии, степени и куррикулумы светского образования.
Азербайджанский народ исторически был привязан к своим религиозным убеждениям, исламским традициям и наследию Ахли-бейт. Великий лидер на открытии Бибихейбатской мечети — комплекса зияратгях говорил, что наше государство, оставаясь верным своим национально-духовным ценностям, несомненно, поднимется еще выше. Однако в 1995 году в главной книге государственного строительства, на которую сегодня ссылаются сотни тысяч людей, — в Конституции — не предусматривалось создание в стране религиозной власти, Халифата и Высшего религиозного совета. У тех, кто создавал партию Ислам в нашей стране, были определенные местные и внешние опоры, но со временем наш народ, относясь с уважением к своим верованиям, держал государство и образование вне религии. Разделить победивший в Отечественной войне народ на сторонников и противников хиджаба сейчас, перенести волну нестабильности вовнутрь означает изменить политическую повестку дня государства, которое сохраняет стабильность в условиях глобальной войны вокруг российско-украинской войны и Ирана и впервые в своей истории строит независимую архитектуру безопасности в расположенном регионе.
Великий лидер посещал Мекку вместе с семьей. Ильхам Алиев, встречающийся с верующими во все религиозные памятные календари и на церемониях, последовательно демонстрировал борьбу за религиозные и культурные ценности нашего народа и в период Отечественной войны. Именно поэтому о Победе в Шуше было доложено Верховному Главнокомандующему сразу после звуков Азана. Сообщение о победе Президент выразил словами, проистекающими именно из божественного стиля и глубокой убежденности. Во всех поездках на освобожденные земли глава государства в первую очередь посещает места веры, вместе с Мехрибан ханум и членами семьи возносит молитвы и желания в местах религиозного поклонения. Первая вице-президент Азербайджана демонстрирует свое отношение к религиозному наследию на самом высоком уровне не надеванием хиджаба, а поддержкой строительства и восстановления многочисленных мечетей и религиозно-культурных памятников, входя в мечети в надлежащем облачении.
Политико-правовым объединением, к которому принадлежат и верующие люди, является Азербайджанское государство. Критика и неприятие власти, правительственных структур и чиновничьего аппарата по тем или иным причинам — это личный выбор. Однако у верующей и неверующей частей нашего народа, представителей всех социальных слоев и классов, независимо от их идеологического крыла, есть единая родина. Борьба политических властей, религиозных режимов и разведывательных кругов соседних стран за права азербайджанских подростков или учителей — это не духовное сочувствие и не исламская солидарность. Почему в окопе хиджаба те, кто объявлял государство безбожным, не были слышны своими протестами, когда Армения разрушала мечети на оккупированных территориях?
Правда, Министерство науки и образования должно было выбрать время для осуществления важной инициативы, подготовительный процесс к ней, использовать возможности общества, интеллигенции, авторитетных людей, мобилизацию медиа, самое главное — сотен тысяч учителей и, наконец, подготовить не только верующих школьников, но и их сверстников к переходу на стандарты единой одежды. В таком случае можно было бы предотвратить системную кампанию против нашего государства, подобную нынешней. Сегодня же посредством постановочных материалов с использованием церемониальных выражений и аятов, быстрых слоганов, роликов и рилсов на основе судеб семей шехидов, раненых солдат и офицеров, а также верующих людей они распространяются в обществе, пытаясь с помощью виртуальной мобилизации вовлечь в атмосферу джихада еще не до конца сформировавшихся в своем мировоззрении детей. Тезисы деструкции, внедряемые внешними мозговыми центрами с целью подорвать несокрушимое единство, созданное в Отечественной войне, и направить их против нашей страны, сохраняющей статус острова стабильности в условиях нынешних глобальных угроз, захватили информационное пространство. Обратите внимание: лозунг "Сыновья матерей в хиджабах проявили беспримерный героизм в освобождении наших земель", объединение 44-дневной войны с головным платком, возведение вопроса формы одежды до уровня борьбы с оккупацией — это явная попытка расколоть нашу нацию.
Исторически во времена халифата, когда Европа находилась в средневековом отставании, исламский мир был одним из ведущих научно-культурных центров развития медицины, астрономии, математики и философии. Главным вызовом перед современным Азербайджаном является формирование сильного национального религиозного института. Между традициями толкования Корана и религиозного обучения в мусульманских странах существуют серьезные различия. Вакуум, возникающий при слабости идеологических и политических институтов, автоматически заполняется эмиссарством и суеверием. Однако государство ведет борьбу не с помощью веры или символов, а стремится повысить уровень теологического образования и критического мышления.
Когда хиджаб пропагандируется как показатель знаний и символ нравственности, он меняет свою суть. Точно так же головной платок не может отождествляться с невежеством. Действительно, заявляющие о своей светскости могут быть носителями отсталости, неграмотности и ограниченности кругозора. Однако праздничные ритуалы, проводимые из-за исторических событий, которые веками сакрализировались и теперь стали политическим курсом нескольких государств, в том числе рассечение голов, самоистязание, культивация трагедии и смерти, очень сильны в религии. Существует возможность вывести их из сферы совести и убеждений людей и превратить в политическую идеологию управления, в обязательную военно-правовую норму для власти, закона и всего общества. Религиозная школа принимает веру без науки и невежественную веру, но храмы образования, знаний и разума открывают закрытые двери. Невежество может распространяться не только верующими, учительницей в хиджабе или подростком, но и теми, кто выглядит светским, но сеет вокруг себя злобу, распри и враждебность. В традиции, созданной нашим Пророком, господствовал дух превращения мечети в школу, а не школы в мечеть.
Если все ученики и учителя придут в школу в светской одежде, все фундаментальные проблемы нашего образования автоматически не решатся. Ибо цель номер один обучения — это внутреннее содержание умов, внутренний мир детей, а не их внешность, их интеллект, мировоззрение и формирование как личностей. Если удастся вырастить миллионы молодых азербайджанцев — поколение победителей, из одежды веры они не смогут создать движение "талибан", не смогут изготовить флаг ИГИЛ, религиозные проповедники не превратятся в политических аятолл.
Граница школы не должна восприниматься как линия идеологического противостояния, окоп между атеистом и верующим. Подавляющее большинство тех, кто не носит хиджаб, также смотрят на Коран как на священную книгу, верят в Аллаха, но когда школу превращают в место преподавания уроков в национальной папахе или кипе, либо под именем современности — в выставочный зал последних брендов, обучение теряет свою суть, а преподавание и воспитание превращаются больше в дом моды или торговую лавку.
Аргумент казино, баров, бесчисленных торговых центров и развлекательных заведений, распространяющих потребительские ценности вместо убеждений, часто звучит как контраргумент во многих уголках мира. Однако когда выстраивается религиозная экономика, культура, правительство, условия жизни меняются. Как подчеркнул глава государства, главная опасность — это идеологический вакуум, скрытое сопротивление в нижнем слое, противостояние, превращение социальных проблем не просто в политизированные, а в жестко канонизированные в религиозные рамки рамки — это значит выставлять государство воюющим с хиджабом, превращать Конституцию в правовую базу радикальных выступлений.
Необходимо мобилизовать здоровые силы в обществе — прежде всего семьи шехидов, интеллигенцию, учителей, ученых и общественных активистов. Детям и родителям должно быть объяснено, что школьная форма выбрана не с целью давления на какую-либо религию, а наоборот — для создания свободного правового общества, в котором все верования могут существовать свободно и на равных.
К укреплению окопа идеологической борьбы прежде всего призвал глава государства. Научные исследования, необходимые для единых критериев одежды в образовании, имеют очень большое значение при принятии решений. Проведенные в свое время Статистическим исследовательским центром социологические исследования входили в серию барометра "Ислам в Азербайджане". Лучший ответ тем, кто говорит: "С хиджабом давно идет война", — это обобщенная и объективная позиция наших граждан. Мнение населения о религиозных свободах и религиозной политике государства, согласно результатам мая 2023 года, вполне позитивно. 46,4% опрошенных респондентов выразили полное удовлетворение уровнем обеспечения свободы вероисповедания в стране, 32,6% — в основном удовлетворены. Заявившие, что в основном не удовлетворены, составили 8,1%, а те, кто сказал, что вовсе не удовлетворен, — 10,1%. В отношении к уровню обеспечения свободы вероисповедания в стране 44% респондентов в возрастной группе 18–24 года, 47% в возрастной группе 35–44 года и 55% респондентов старше 65 лет заявляют, что полностью удовлетворены. Другими словами, наблюдается тенденция к росту показателей удовлетворенности по мере перехода к старшим возрастным группам. Однако по сравнению с предыдущим периодом наблюдается небольшое снижение числа довольных положением свободы вероисповедания в стране, а в числе недовольных отмечается растущая динамика.
В опросах общественное отношение к теме хиджаба также держалось в центре внимания. В частности, в текущий период по основному вопросу 54,4% респондентов выразили положительное отношение к хиджабу, 13,4% — отрицательное. Однако результаты не показывают автоматически такое же отношение этих людей к хиджабу в школах. 31,8% из них проявили к нему нейтральную позицию как к чувствительной теме. 58% респондентов возрастной группы 18–24 года, 60% возрастной группы 35–44 года и 36% респондентов старше 65 лет положительно относятся к хиджабу. При рассмотрении по показателям образования 62% лиц со средним образованием относятся положительно, тогда как среди лиц с высшим образованием аналогичную позицию занимают 38%. То есть между политикой нашего государства и позицией нашего народа существует сильное понимание и согласованность.
Однако профессиональных социологических исследований среди школьников по хиджабу, религиозному образованию и мировоззрению, уровню знаний, возрастной группе, социальному положению и экономическим зонам, в том числе религиозным убеждениям семей, к которым принадлежат эти лица, в доступных общественных ресурсах нет. Если бы они были, можно было бы сделать более научные выводы об отношении молодежи к религии на их основе, изменить реальность политикой образования и определить новые цели. Поэтому в условиях, когда в общеобразовательных учреждениях обучаются более 1,6 миллиона учеников, отсутствие открытой официальной статистики о том, сколько из них носят хиджаб, делает обвинения правительства в нарушении свободы образования и совести всех детей необоснованными. Государство не воюет с хиджабом, наоборот, оно стремится к утверждению единого правила в образовании.
Особо подчеркивается, что матери многих карабахских шехидов, гази также носят хиджаб. Создание прямой политической связи между Отечественной войной и нынешней реформой одежды служит особым целям. То есть значительная часть Вооруженных сил — это дети верующих семей, духовная сила и воля наших сыновей, вступавших в бой с верой, стали еще более несокрушимыми. Однако армия не строится на религиозных обрядах и суеверных учениях. Азербайджан не создает исламскую армию, деятельность солдат и офицеров не регулируется принципами шариата. Оценка действиям каждого военнослужащего дается в рамках ведущих мировых стандартов НАТО. Несмотря на то, что верующим слоям предоставляются место и время для совершения молитв во время боя, за исключением боевых условий. Цель объединения войны, армии и школ в единый школьный окоп в нынешних условиях — это коварный план против нашей нации, тезис тех, кто потерпел поражение вместе с Арменией на поле боя.
Когда проводимая кампанией объединяется с понятиями Карабаха, шехидства и веры, она выходит за пределы школы, переходя к борьбе не ради платка, а ради государства. Обвинять каждого человека в религиозном одеянии в пристрастии к внешним кругам — это также усиление позиций врага, поскольку любой гражданин и иностранец проживает и учится в нашей стране не только как верующий, но и как агностик и деист. Однако для тех, кто хочет управлять государством из мечети, есть десятки стран, куда можно отправиться. В условиях пятого года российско-украинской войны, непрекращающихся стратегических ракетных ударов против Ирана те, кто пытается захватить голову нашего государства с помощью хиджаба, — это бывшие оккупанты, те, чьи руки после нашей Победы вышли из Карабаха.
Хотя хиджаб для сотен тысяч простых и верующих людей является атрибутом веры и убеждений, есть соседние Иран и Саудовская Аравия, а в последние годы — определенные неоосманистские круги в братской Турции, которые превращают его в символ политического ислама. Многие считают модель шариата приемлемой для нашей страны. Для них невозможно жить в условиях власти Аль-Шабаб в Сомали или казней Боко Харам в Нигерии.
Государство должно контролировать защиту религии, языка, свободы совести и правовых норм в образовании. Превращение хиджаба из атрибута личного вероисповедания в инструмент политической мобилизации — это изменение его сути, оставленной нам пророком. Радикальные религиозные группы, активизирующиеся под именем ислама, фанатизмом стремятся к теократическому устройству. В Иране школьницы ценой крови и жизни протестуют против политики обязательного хиджаба, полиции нравов и эксплуатации. Недопустимо, чтобы государства, сталкивающиеся с восстанием молодежи в собственной стране, приходили и учили азербайджанские школы и общество тому, как жить. Религия защищается не силой и не только платком, а исключительно образованием, воспитанием и знаниями. Мониторинг открытых источников показывает, что в ряде персидскоязычных и ориентированных на Кавказ медиа- и социальных платформ Ирана правила единой одежды последовательно преподносятся как "нападение на ислам", "ущемление шиитов" и "сионистский план". Повторение одних и тех же тезисов, изображений и сравнений на таких медиаплатформах, как Tasnim, Центр азербайджанских исследований, Azariha, Зия ас-Салихин и некоторых религиозных медиаплатформах, свидетельствует о координированной атаке.
На самом деле государство выступает не против хиджаба, а против радикализма, талибанской идеологии, общественно-религиозной организационной модели типа "Мусульманских братьев" и попыток изменения государственного управления на теократической основе, зеленой революции с одним лишь цветом. Сила Азербайджана заключается в его светскости, религиозной толерантности и в том, что люди с разными верованиями являются гражданами одного государства. Наша страна успешно соотносит традиции национальной государственности с исламскими ценностями. Когда планы добиться межконфессиональной розни, столкновения между христианством и исламом не работают, распространяется религиозное суеверие. Задача государства — защищать школу не как пространство идеологической пропаганды, а как очаг науки.
Победа, достигнутая в Отечественной войне, еще больше укрепила наше национальное единство. Теперь цель состоит в том, чтобы противопоставить гражданина его собственному государству. Центры, усиленные тысячами фальшивых аккаунтов и алгоритмами искусственного интеллекта, хорошо изучившие уязвимые точки общества, тиражируют ложные новости вроде "наложен запрет на хиджаб". Активизация целенаправленных атак против нашей страны на информационном и идеологическом фронте именно на нынешнем историческом этапе — в период, когда мирные переговоры с Арменией вступают в решающую фазу и формируется новая и независимая среда безопасности, — должна заставить задуматься каждого азербайджанца.
Наше национальное единство не соответствует имперским интересам. Круги, которые, расширяя сферу решения в системе образования, отрывают Азербайджан от исламского мира и делают сотрудничество с Израилем главной причиной трагедий палестинского народа, были в числе сил, выступавших против нашего народа и в период Отечественной войны 2020 года. Одна агентурная платформа пишет, что трехцветный цвет нам насильно навязали англичане, и поскольку его цвет выцвел, он утратил атрибутивное значение. Как видно, тактика, примененная американской разведкой в холодной войне против Советов в середине прошлого века, сейчас применяется против нашей страны. Быстрое виртуальное их организационное оформление, массовое тиражирование коротких видеоматериалов, открытая публикация фотографий и имен директоров школ на открытых платформах как целей, использование религиозно-политических призывов, связанных со свидетельством и школой имама Хусейна, прививание духа моджахедства и самопожертвования — это сценарии, неоднократно испытанные на Ближнем Востоке, в том числе в Афганистане и во многих мусульманских странах.
Враги хиджаба — это те, кто расстреливает свой народ, а не Азербайджан!
Верховный Главнокомандующий Ильхам Алиев представил крупнейшее место паломничества и святыню в Шуше как политическую Мекку всех мусульман мира.
Если поклоняются не Высшему руководителю Азербайджана, личности, обеспечивающей духовное единство исламского мира, а другим гиблегяхам, то их борьба за хиджаб и права детей сама по себе является прикрытием. Известное высказывание, приписываемое Пророку: "Даже если знание в Китае, отправляйтесь за ним учиться", — это выражение высокой оценки, даваемой науке в исламской культуре, того, что повелевается учиться, просвещаться и становиться интеллигентным даже в месте, которое считается неверующим.
Никто не приравнивает хиджаб к террору — талибану. Однако когда становится трудно высказать противоположное мнение об Иране рядом с читающим шиитский намаз, об Эр-Рияде в окружении ваххабитов, сочувствие Азербайджанскому государству уменьшается, ряды наемных бойцов растут. В свое время даже оказавшихся под таким идеологическим влиянием азербайджанцев, погибших в Сирии, а затем в славянском мире, вовлекли в это. Верить "джихаду хиджаба" со стороны тех, кто не дает 30 миллионам азербайджанцев образования на родном языке, — невежество. У тех, кто под звуки Аллаху акбар линчует тысячи людей, подобных Махсе Амини, нет школы.
Завтра, когда потребуют управлять государством не по Конституции, на которую они ссылаются сейчас, а по Фетве, ношение единой униформы не только в школе, но и во всей стране будет считаться высшим показателем нравственности, морали и религиозной принадлежности. Обратите внимание на месседж, передаваемый в распространяемых постерах: говорится, что ни у кого из тех, кто пошел против Аллаха и его законов, конец не был хорошим. Это лозунг, широко используемый во многих мусульманских странах. То есть, чтобы пойти против решения правительства, они объявляют его не божественным и призывают людей к борьбе. Те, кто ищет хиджаб среди священных аятов, должны в первую очередь правильно уяснить его смысл в целом. Читать Коран означает заниматься тиляватом и кыраатом. Поэтому он в виде книги, имеет переплет, страницы, главы.
Вооружившееся разумом и рациональным мышлением, видящее себя частью передового мира общество с уважением относится к своим сестрам и матерям в хиджабе, но четко определяет его границы и место. Когда мальчиков также вооружают религиозными атрибутами и отправляют в школы, перед ними возникает средневековый Халифат. Вопрос тех, кто говорит: "Защищаем не хиджаб, а права детей": "Какую опасность создает сохранение одежды в особо охраняемом месте школы?" — остается без ответа. Однако если не вести диалог с каждой семьей и ребенком, если идеологические платформы не превратятся в поле интеллигенции, ученых и университетов, дезинформация может расшириться.
Когда хиджаб превращают в униформу государства, вместо страны, о которой мечтают миллионы в соответствии с верованиями или светскими взглядами всех народов и религий, проживающих в том географическом пространстве, возникает общество одной одежды.
У государства есть свое одеяние — трехцветный флаг четко показывает, на какие ценности и наследие мы опираемся, точно заключает в себе идеалы и цели, к которым мы стремимся. Зеленый цвет — это треть флага, но не весь он. Когда нарушается идеологический и политический баланс, растет не только один цвет, рушатся основы государства, поскольку неприятие тех, кто имеет в обществе разные религии и взгляды, формирует тиранию и религиозную диктатуру. Поэтому одеяние государства сильно зависит от того, какому уроку оно учит в школе и что в ней изучает.
Перенос длящихся веками религиозно-политических противостояний в современную образовательную среду ослабляет главную просветительскую миссию школы. Образ большинства государств, где носят хиджаб, близок.
Азербайджан — мусульманская страна, но не исламское государство. Никто не собирается судить тех, кто не принимает этот лозунг, однако подавляющее большинство нашего народа видит свое политическое устройство именно так. Одеяние государства — это три столпа, где один цвет не поглощает другой: светскость не стирает зеленый цвет, принимая совместное существование книги нашей религии с синим и красным — принадлежность тюркизму, современному миру и исламской цивилизации — как самый мощный защитный панцирь, железное одеяние нашего государства.
Школа принадлежит гражданину, нации и государству! А первый приказ Аллаха -УЧИСЬ.
Захид Орудж
