Ильхам Алиев — политический преемник не только Гейдара Алиева, но и Мустафы Кемаля Ататюрка — Захид Орудж

Перед лицом более чем двухвековой политической истории Азербайджана всегда стоял один вопрос — какое государство хочет построить наш народ? В Мусульманском Востоке, в пространстве с сильными религиозными традициями, в период от Сефевидов до ханств, а затем и губернского управления, азербайджанцы, потерявшие свои территории, большую часть населения, раздробленные и не имевшие независимых центров принятия решений, после крушения Российской империи вышли на политическую карту с современным республиканским строем.

То, что в начале XX века — еще до крушения Османской империи и создания Турцией современной Республики на основе светскости — Азербайджан, имеющий те же этнические корни, построил светское государство, является историческим фактом. Национально-освободительная война Мустафы Кемаля Ататюрка и провозглашение современной Республики для того периода вновь показали единство судеб Анкары и Баку. Однако устоять перед большевистской революцией не удалось, и соглашение с Лениным сыграло решающую роль в советизации Азербайджана. До сих пор круги, желающие сделать два народа врагами, не забывают ту историю.

В ту эпоху, когда политические карты перекраивались заново, возникает необходимость вновь обратиться к заслугам выдающегося государственного деятеля, просветителя и литературного мыслителя Наримана Нариманова, сыгравшего исключительную роль в отношениях двух республик. Ибо первый азербайджанский руководитель установленной после падения Республики советской власти, хоть с идеологической и политической точек зрения и находился в том же союзе с большевиками, не смотрел на Освободительную борьбу Турции как рядовой исполнитель Москвы. Напротив, он оказывал всемерную помощь победе Мустафы Кемаля.

В 1921 году, когда правительство Ататюрка находилось в крайне тяжелом финансовом и военном положении, оно обратилось к Баку за помощью. Отправка правительством Азербайджана сотен килограммов золота, нефти, бензина, керосина была безвозмездной братской помощью. Нариманов повсюду защищал международные позиции нового правительства Анкары, добивался признания прав кемалистских сил в Париже и Генуе, вмешивался в вопрос турецких интеллигентов и политиков, содержащихся в ссылке на Мальте, добивался защиты Нахчывана с особым статусом.

Отношение Турции к Нариманову — решение вручить ему почетную саблю, высокая оценка его деятельности в газетах «Вакит» и «Ени Гюн» — показывает, что братство не носило одностороннего характера.

Однако советский период разорвал связи двух независимых государств, и поскольку внешнюю и национальную политику определяла Москва, отношения с Анкарой как при Сталине, так и в последующие годы выносились на повестку дня только тогда, когда этого требовали интересы Кремля, а пантюркизм взамен наказывался.

Когда в 1991 году была восстановлена независимость, Азербайджан фактически вернулся к двухвековому вопросу: на какой идее должны строиться наша национальная идентичность и государство? В то время среди митингового движения разные группы — партия «Кызылбаши», партия «Ислам-иттихад» и сторонники единого государства с турками — видели управление и наше политическое устройство по-разному. Однако Гейдар Алиев, вернувшийся на родину после 14 лет руководства Советским Азербайджаном и будучи третьим лицом интернациональной империи, лично руководил подготовкой Конституции нового государства.

Вышедший из тяжелой войны с Арменией с территориальными потерями и в условиях неполного суверенитета, Азербайджан не принял ни религиозно-государственную модель Ирана, ни существовавшую тогда в Турции модель парламентской республики, часто приводившую к политическим переворотам. Всего через четыре месяца после избрания президентом Общенациональный лидер совершил визит в Анкару и выступил с исторической речью в Великом Национальном Собрании перед лицом многочисленных вопросов, обращенных к нему, огромного интереса к его харизме и сомнений националистических кругов. Напомним, что 8 февраля 1994 года, после посещения Аныткабира, он обратился с трибуны парламента к великому турецкому народу со словами:

«Одной из величайших исторических заслуг Ататюрка является то, что он заложил основы демократического и светского государства в Турции, что также является «школой опыта» для Азербайджана». Выдвинувший лозунг «Одна нация, два государства» в качестве объединяющей идеологии, Общенациональный лидер отказался от османского наследия, опиравшегося на религиозные основы и использовавшегося веками старого алфавита, и счел примером именно кемализм — потому что государственная власть отделялась от религии, а нация управлялась гражданским правом, парламентом и светскими институтами.

Однако Гейдар Алиев, несмотря на глубокое уважение к Ататюрку, общие этнические корни и историческое культурное наследие, был настойчив в том, чтобы вывести свой народ на мировую политическую карту под его собственным именем. Поэтому формулировкой «основой независимого азербайджанского государства является азербайджанство» он поставил азербайджанство на вершину продолжавшихся вокруг этнико-национальной идентичности дискуссий, проявил уважение к исламскому наследию в Мекке, объединив при этом проживающих в его стране талышей, лезгинов, аварцев, евреев, русских и другие народы вокруг единой государственной идентичности.

Идеологическая и политическая сила лозунга «Я всегда гордился, и сегодня горжусь тем, что я азербайджанец» проявилась во всех кризисных ситуациях последних тридцати лет. Ибо «азербайджанство» — это именно политическая принадлежность. У всех людей, говорящих «я турок», «я мусульманэ», «я шиит», «я суннит», «я еврей», «я кавказец», было общее государство — Азербайджан!

Наконец, стратегический курс государственности Гейдара Алиева завершился победой в 2020 году. После Победы в Шуше и восстановления суверенитета на всей территории страны в 2023 году Ильхам Алиев выдвинул необходимость создания новых объединяющих идеологических целей для народа, сплотившегося вокруг Карабахской трагедии. Перевод на победную идентичность общества, веками определявшего свою судьбу империями, а в последние тридцать лет мобилизованного фактором внешнего врага, политически воспринимался с трудом. Перенести на победную идентичность народ, создававший великие истории на основе традиций поражения и череды утрат, сакрализировавший трагедию из-за шиитского наследия, было непросто. Новая национальная идеология должна была опираться на азербайджанство, светскую государственность, равноправную интеграцию с тюркским миром и свободу вероисповедания, и в то же время отвергать внешнюю религиозно-политическую зависимость.

Национализация и алфавит также были борьбой за государство

Этническая идентичность азербайджанцев сформировалась в результате долгого процесса национализации. В конце XIX и начале XX века тюркоязычное мусульманское население Южного Кавказа русскими и европейцами часто именовалось «мусульманином», «кавказским татарином» или «кавказским турком». В то время как у армян, грузин и других соседних народов этническое название сформировалось раньше, наша идентичность выражалась терминами, разделенными между религией, языком и географией. В период ухудшения отношений советов с Анкарой, в 1930-х годах, название «азербайджанец» было официально оформлено. Поэтому Гейдар Алиев поднял сложную историю идентичности, сформировавшуюся за сто лет между названиями «мусульманин», «татар», «турок» и, наконец, «азербайджанец», до уровня государственного гражданства.

К вопросу языка и алфавита также следует подойти отдельно. Мирза Фатали Ахундзаде в середине XIX века обосновал несоответствие арабской графики звуковой системе турецкого языка и выдвинул идею реформы алфавита, защитив свои предложения в Стамбуле перед турецкими учеными и улемами. Гейдар Алиев впоследствии особо подчеркивал этот важный исторический эпизод, напоминая, что Ахундзаде был «изгнан» из Стамбула из-за столкновения с сильным религиозно-консервативным сопротивлением.

В первые годы советской власти Азербайджан опередил тюркский мир и в вопросе алфавита. В 1922 году он раньше приступил к внедрению латинской графики, тогда как Великое Национальное Собрание Турции приняло закон на шесть лет позже — 1 ноября.

Гейдар Алиев всегда напоминал, что на латинскую графику перешли раньше Турции, и особо подчеркивал, что Ататюрк столкнулся с серьезным сопротивлением со стороны религиозно-консервативных кругов. Реформа алфавита в свое время также преподносилась как противостояние «религия-культура», «традиция-модернизм», «Восток-Запад». Хотя каждая нация имеет право самостоятельно принимать решение о своем будущем. Однако Азербайджан под требованием Москвы в 1940 году перешел на обязательную для всех в советском пространстве кириллическую графику, а после восстановления независимости вновь вернулся к латинице, которая была полностью оформлена в жизни государства и нации историческим указом Гейдара Алиева от 2001 года. Выбор алфавита стал примером самостоятельного определения Азербайджаном своей культурной идентичности.

Отношение Гейдара Алиева к Мустафе Кемалю Ататюрку важно и для современности. Он видел величие победителя Освободительной войны не только в спасении Турецкого государства перед лицом неравных сил империй, но и в том, что он сумел перенести общество, веками жившее в рамках религиозного права и внутри Османской империи, к светской республике. Именно поэтому хиджаб в братской стране никогда не оставался исключительно вопросом одежды. Ограничения в университетах и на государственной службе в 1980–90-х годах обосновывались принципом лаицизма. Начиная с 2010–2011 годов в период ПСР (AKP) запрет в университетах фактически отпал, в 2013 году были сняты ограничения на ношение хиджаба для государственных служащих, в 2014 году в сферу изменений вошли средние школы, а в последующие годы — полиция и вооруженные силы.

С одной стороны, «Турция и сейчас не превратилась в исламское государство», у нее нет Высшего религиозного руководителя, она не перешла к теократической конституции иранского типа. Однако в период ПСР государственный язык религиозных консерваторов окреп, возрос общественный вес Управления по делам религии (Диянета), воспитание «религиозного поколения» неоднократно озвучивалось на уровне власти, османские символы и неоосманизм занимают в государственной политике важное место по сравнению с предыдущими десятилетиями. Эрдоган говорит: «Мужчина не может быть светским, светским  должно быть государство», заявляя, что государство должно стоять на равном расстоянии от всех вероисповеданий. Однако его линия на «воспитание религиозного поколения» еще больше усилила противостояние со сторонниками светскости, и борьба продолжается по сей день.

Почему вековая внутренняя война Турции переносится на нашу страну?

Как говорил Президент, после Карабаха тектонические плиты параллельно с геополитикой формируют новую реальность и в национальном и культурном пространстве, к которому принадлежит Азербайджан. Спор о религии и государстве, на протяжении века создававший раскол в турецком обществе, под влиянием Баку начался заново. 28 февраля переживается в политической памяти турецкого народа как период унижения верующих и покрытых людей. Поэтому как только в азербайджанских школах на повестку дня встала реформа одежды, в Турции пробудилась историческая память, после чего темы перешли на «Ататюрк», «политический Ислам», «Израиль», «Палестину», «течения» и «религиозную свободу».

Большая часть турок демонстрируют преданность ценностям в собственной стране через азербайджанцев, которых они считают братьями. Сторонники ПСР, исламисты, проводящие акции перед консульством и посольством, ищут в Баку признаки 28 Февраля, а кемалистские круги, наоборот, говорят, что в решении Азербайджана они видят то, что потеряли сами, и что Ильхам Алиев больше заслуживает лидерства в тюркском мире. Видимо, радикальные сектантские круги, эксплуататоры палестинской темы, левые группы и криптотюрки, которые в ежедневном режиме атакуют нашу страну, крайне обеспокоены более превосходным образом нашего главы государства в Иране, Турции и во всем мире.

Такие выражения Ильхама Алиева, как «наследник Огуза», «продолжатель Шаха Исмаила и Надир-шаха», проистекают из того, что Карабахская Победа пробудила древние пласты и историческую память истории азербайджанской государственности.

Политическое наследие Мустафы Кемаля не ограничивается портретом, флагом и церемониями. Его величайшее наследие — это созданная им система ценностей и идеологических взглядов, политическая мораль и государственный ум. Возвышение государства над религиозными и мазхабными интересами, неустановление халифатского правления наряду с уважительным отношением к религиозной части общества — это гениальность. Величайшим идеологическим наследием Гейдара Алиева также было возведение после освобождения от иной империи государственной идентичности выше этнической и религиозной принадлежности, превращение понятия «азербайджанец» в символ национального государства. Государственное устройство созданных обоими мировыми лидерами государств в новом веке, в более крупном идеологическом масштабе, в победном образе живет именно благодаря Президенту Азербайджана. Ильхам Алиев является политическим преемником не только Гейдара Алиева, но и Мустафы Кемаля Ататюрка.

Такие тезисы, как «Азербайджан защищает свою национальную идентичность», «То, что Ататюрк выдвинул сто лет назад, сейчас для своей нации делает и Ильхам Алиев», «Нельзя переходить к политическому Исламу», широко повторяются в турецком информационном пространстве. Широкое распространение в дискуссиях в социальных сетях таких выражений, как «тюрок — значит мусульманин», «не бывает турка вне Ислама», показывает, что в определенных религиозно-консервативных кругах национальная идентичность не принимается отдельно от религиозной принадлежности. Однако в значительной части общества силен и аргумент «нельзя сводить Ислам исключительно к хиджабу». Одной из величайших угроз для азербайджанства является растворение национальной принадлежности внутри религиозной идентичности. Логика «быть мусульманином обязательно для того, чтобы быть турком» оставляет в стороне не только светского турка, но и христианского турка, атеиста-турка и в целом национальное государство на основе гражданственности. Азербайджанская модель же не отождествляет и не измеряет национальную принадлежность с религиозным вероисповеданием.

Объявив после Победы в Отечественной войне образование и школу главным адресом нового нациестроительства, Президент показал, что мы должны защищать наш суверенитет от всех столиц, выступив с политическим манифестом перед религиозной принадлежностью со стороны Ирана и эксплуатирующими этническую идентичность группами в Турции.

Азербайджан не объявил всех девочек в хиджабе детьми и подростками политическими исламистами, сторонниками Ирана или ПСР. Силы, которые не могут совершить военное вмешательство извне для раскола единства, возникшего в Отечественной войне, распространяют такие тезисы с помощью быстро монтируемых роликов, постеров, видеоизображений, программ, использующих алгоритмы искусственного интеллекта.

Те, кто ведет войну за хиджаб, забывают, что если бы общество, которое хотят построить религиозно верующие люди, обязательно приводило бы к абсолютной справедливости и идеальной законности, то по мере роста числа практикующих верующих, паломников и тех, кто строго соблюдает религиозный календарь, должно было бы сокращаться и число преступлений. Статистика же рисует совершенно иную картину — по данным Управления по делам религии (Диянета) за 2025 год, число мечетей в Турции превысило 90 тысяч. В официальной статистике Министерства юстиции за тот же год в следственной системе прокуратуры зарегистрировано более 10,2 миллиона уголовных дел. Более 219 тысяч криминальных происшествий относятся к категории преступлений против половой неприкосновенности, более 1,7 миллиона — против неприкосновенности тела, более 2,8 миллиона — против имущества.

Поэтому, когда нарушается пропорция между посетителями мечетей в Азербайджане, число которых достигло 2389, и количеством обучающихся и работающих в почти 4120 школах, религия начнет претендовать на власть. Укрепление альтернативных общественно-политических институтов, театра и виртуальных электронно-физических библиотек, молодежных центров и социального благополучия — лучший путь борьбы с невежеством и суевериями.

Почему вопрос Октая Сарала важен?

В отношении религиозных призывов государственных и религиозных деятелей Ирана в нашем обществе десятилетиями формировался иммунитет. Однако диктаторский стиль главного советника президента Турции Октая Сарала по вопросу хиджаба напомнил нашим людям иранских ходжат-оль-исламов. Речь идет не только о риторическом сходстве. Снова вспомнились следы, оставленные Чалдыранской битвой между Сефевидами и Османами в истории азербайджанцев, которые в последние дни переживаются Баку силами вокруг анкарского и тегеранского правлений.

Сарал десятилетиями в период оккупации не говорил о Карабахе, Ходжалы, Шуше и других темах. Он даже не сделал публикации, чтобы поприветствовать Ильхама Алиева, который объявил освобождение земель Азербайджана и завоевание Победы духовным успехом тюркского мира. Самый большой удар по союзу с Турцией наносит порой не враждебность, а неверное понимание единства.

Язык «старшего и младшего брата» вреден для межгосударственных отношений. Понятие «одна нация» — это политическое выражение, в международном праве два суверенных государства равноправны. Ни помощь, оказанная нашим народом Турции в период Освободительной войны, ни политическая поддержка, оказанная Турцией Азербайджану в 2020 году, не дают оснований приватизировать авторство Победы в Карабахе и ни в коем случае не могут быть причиной отказа от собственной государственной идентичности.

Азербайджанские политики и государственные деятели не указывают и не дают диктаторских советов коллегам относительно полного отрыва нынешнего государственного строя Турции от европейских ценностей ради лидерства в исламском мире. Либо же даже сейчас ряд образцов государственности Анкара заимствовала у Баку.

Политическая поддержка Турции в Карабахской войне, ее позиция на международной арене, военное сотрудничество, энергетические и транспортные проекты не меняют авторства военной Победы над Арменией. На поле боя сражался азербайджанский солдат, отдавший тысячи шехидов, оперативные решения возглавлял Верховный Главнокомандующий, оружие закупалось из различных стран по высокой цене за счет государственных средств. Поддержка Израиля, Беларуси и Великобритании в ООН исключительна, но истинный хозяин Победы — наше государство, наша армия и наш народ.

44-дневная война обеспечением территориальной целостности и суверенитета создала самое большое изменение в отношении общества к самому себе и своему государству. На протяжении тридцати лет такие вопросы, как «что скажут великие державы», «кто нам поможет», «согласится ли Россия», «поддержит ли Запад», превратились в комплекс неполноценности национальной психологии. В 2020 году Азербайджан изменил статус-кво своей армией, экономическими возможностями, дипломатией и политическими решениями, сформировав новую государственную психологию, верящую в собственные силы.

«Младший брат» и государство под покровительством не могли полностью изгнать из своей географии трехвековой «армянский вопрос». Азербайджан, покончивший с геноцидом и территориальными претензиями к Турции, строит новую архитектуру безопасности путем принесения прочного мира в регион своего расположения.

Понятие идеологической безопасности, объявленное Президентом Ильхамом Алиевым, подразумевает опору страны на собственные силы и то, что никакой внешний центр не может вмешиваться в нашу внутреннюю и внешнюю политику. Лучший ответ на вопрос «как обеспечить суверенитет после Победы» — это самостоятельное определение своей национальной идентичности, школы, политической системы, религиозных отношений и образа жизни.

Светский характер Азербайджана не означает отрыва от тюркского мира. Речь идет о защите национального государства от религиозно-мазхабных взглядов и мерах против перспективы управления власти из мечети. Общая история и совместные будущие интересы будут полезны тогда, когда удастся создать политический союз равноправных государств. Наш же идеологический суверенитет определяется уважением к союзническим отношениям, и Шушинская декларация является нашим высшим актом безопасности, однако мы не хотим управляться ни из какой столицы, включая братские политические центры.

Западные столицы пытаются управлять Азербайджаном посредством прав человека, демократии и политических институтов. Россия сохраняет возможности влияния через имперское прошлое, единое экономическое и политическое пространство, советское наследие, язык, информационную политику, миграционную политику и отношения безопасности. Иран же стремится к диктату над нашей страной посредством шиитской религиозной близости, единого этносоциологического прошлого и Еревана. Турция также обладает огромной мягкой силой в Азербайджане посредством языка, этнической близости, медиа, образования, религиозно-культурных сетей и стратегического союзничества.

После Карабаха Азербайджан стремится укрепить свою государственную идентичность и национальное бытие на основе новой политической реальности, порожденной Победой.

То, что последнее физико-духовное противостояние, возникшее вокруг религиозных лозунгов и символов, происходит в школах, имеющих исключительное место в нациестроительстве, показывает, что борьба идет не столько за форму одежды, сколько за Азербайджанское государство. Есть много народов, включивших свои национальные идейные основы в конституции. Политическая ментальность Армении в 1990-х годах нашла отражение в Основном Законе того периода. Сейчас они голосуют за изменение мышления государственности и обустройство в «реальной Армении».

Спор о хиджабе показал, что никто не намерен уступать Азербайджанское государство кому бы то ни было. Поход нового поколения в школу в Ханкенди гарантирует, что Карабах больше никогда не будет потерян.

Величайший идеологический результат Победы заключается в демонстрации ее в социально-экономической жизни, школе, одежде, образовании и во всех сферах национальной жизни. Светскость Азербайджана не началась ни с Советского Союза, ни была импортирована из европейских центров за последние тридцать лет. Просветительский облик нашего народа простирается от Мирзы Фатали Ахундзаде до Гасан-бека Зардаби, от Узеира Гаджибейли до Джалила Мамедкулизаде, а в современный период связан с ценностями, которые оберегают миллионы азербайджанских граждан. Али-бек Гусейнзаде и Ахмед-бек Агаоглы являются лицами, повлиявшими на формирование националистической мысли в Турции как великие идеологи тюркизма. При хорошем чтении истории становится очевидным, что желающие прочитать Баку урок тюркизма, Ислама и светскости остались в школах суеверий.

После Победы Азербайджан не объявлял войну ни одному политическому центру. Однако он требует признания своей победы и уважения к своему геополитическому статусу.

Ведущаяся борьба идет не ради хиджаба. Азербайджан не желает опеки, пережил боль «младшего братства», не допускает мазхабного раскола, не становится форпостом внешних демократических столиц и наследников соседних империй. Если суверенитет нашей земли восстановлен, то следующий и более сложный этап — защита суверенитета общественного сознания, передовых школ, победной идеологии и светского государственного строя.

На самом деле Отечественная война велась не только за наши земли, борьба шла во имя государства! И наш сад, и наша школа, и наши институты, и университет, и, наконец, очаги религиозного поклонения должны иметь лишь один идеал — Азербайджанское государство!

Захид Орудж,

Председатель комитета Милли Меджлиса

TodayPress TV