Хирург азербайджанец у руля Ирана — почему его так полюбили?
29 сентября Президент Ирана Масуд Пезешкиан отметил свое 72-летие. Его жизненная история на самом деле мало чем отличается от сложного политического и социального ландшафта самого Ирана. Возвышение этнического азербайджанского тюрка, родившегося в Махабаде, до высшего поста в политической системе Ирана — один из самых примечательных моментов в его биографии.
Он родился в 1954 году в городе Махабад провинции Западный Азербайджан в Иране. Его отец, Мохаммад Али Пезешкиан (1929–1978), был азербайджанцем родом из Урмии, а мать, Махбуба Судбахш (1930–1988), хотя в некоторых источниках и указывается как имеющая курдское происхождение, сам Пезешкиан неоднократно заявлял: «И мой отец — тюрк, и моя мать, я горжусь тем, что я тюрк». Он сын азербайджанского отца и курдской матери, и у него есть сторонники как среди азербайджанцев, так и среди курдов.
Он пятый ребенок в семье из семи детей. Детство и годы начального образования провел в Махабаде (1961–1969), после чего переехал в Урмию.
В 1969–1973 годах учился в Урмийском сельскохозяйственном техникуме и получил диплом по пищевой промышленности. Эта деталь показывает, что его первоначальный выбор профессии не был связан с медициной, он сменил его позже. В 1973–1975 годах проходил военную службу в городе Забол провинции Систан и Белуджистан. Именно в этот период у него проявился интерес к медицине. После службы он поступил на медицинский факультет Тебризского университета медицинских наук (1976). В студенческие годы организовывал занятия по Корану. Участвовал даже в студенческом активизме в период процессов, приведших к революции 1979 года. В 1985 году завершил обучение по специальности «общая медицина» и начал преподавать физиологию. В 1990 году специализировался в общей хирургии в Тебризе, а в 1993 году — в сердечно-сосудистой хирургии в Иранском университете медицинских наук.
Во время ирано-иракской войны 1980–1988 годов он отправлял на фронт медицинские бригады, а сам действовал как боец, принимавший непосредственное участие как врач и в лечении раненых.
Это интересный фактор для понимания его дальнейшего отношения к «национальной безопасности» и военным вопросам. После войны работал в кардиологической больнице в Тебризе, а затем возглавил ее. В 1994–1999 годах занимал должность ректора Тебризского университета медицинских наук. В этот период он с энтузиазмом руководил проектами по открытию клиник в сельской местности.
В годы пребывания на посту министра здравоохранения он также уделял особое внимание расширению медицинского обслуживания в сельских районах. За время его руководства министерством доступ к медицинскому страхованию был расширен примерно для 25 миллионов человек в сельской местности, а бюджет министерства вырос примерно в два раза.
В студенческие годы он познакомился с гинекологом Фатимой Маджиди и женился на ней. У них родилось четверо детей — три сына и дочь. В 1994 году, возвращаясь из семейной поездки, его жена и дочь (по некоторым источникам — младший сын) погибли в автокатастрофе. Пезешкиан больше не женился, в одиночку воспитывая остальных трех детей — дочь Захру, сыновей Мехди и Юсифа.
Его дочь Захра получила степень магистра по химии и известна как близкий советник отца. Один из его сыновей окончил Технологический университет имени Шарифа.
В политику он пришел в 1997 году в качестве заместителя министра здравоохранения в администрации Мохаммада Хатами. С 2001 по 2005 год занимал пост министра здравоохранения. Одной из причин прихода Пезешкиана в парламент был протест против высоких государственных расходов в период Махмуда Ахмадинежада — то есть за его переходом в парламент стояло не только стремление к политической карьере, но и позиция по отношению к государственному управлению. С 2006 года избирался депутатом парламента, представляя избирательный округ Тебриз, Оску и Азершахр. А в 2016–2020 годах он уже был первым заместителем председателя парламента.
Хотя он занимал близкую к реформаторскому крылу позицию, он известен как независимый политик. Во время протестов 2009 года он критиковал в парламенте насилие сил безопасности против демонстрантов. Во время протестов, начавшихся после повышения цен на бензин в 2019 году, он заявил, что правительство несет ответственность, выразив позицию «мы могли бы сделать лучше», и встал на сторону народа.
Привлекает внимание своими заявлениями о правах этнических меньшинств, особенно о языковых и культурных вопросах азербайджанцев.
Хотя он хотел баллотироваться в президенты в 2021 году, его кандидатура не была утверждена Советом стражей конституции. После смерти Махсы Амини в 2022 году он также занял открытую позицию, назвав недопустимым арест женщины за хиджаб с последующей передачей ее тела семье.
В июне-июле 2024 года участвовал во внеочередных президентских выборах как кандидат-реформатор. Вышел лидером в первом туре, а во втором победил Саида Джалили. 28 июля 2024 года был утвержден Верховным лидером и 30 июля принес присягу.
Наконец, вступив в должность в 69 лет, он стал самым пожилым президентом Ирана.
В период своего президентства он всегда выступал в реформаторском ключе: выдвигал на передний план возвращение к ядерным переговорам с Западом, умеренные социальные реформы внутри страны — включая вопрос хиджаба — и укрепление связей с соседними странами.
С другой стороны, Пезешкиан никогда не был системным политиком в классическом смысле. Даже в предвыборной кампании 2024 года он открыто защищал военный и оборонный потенциал Ирана, включая возможности сдерживания КСИР и армии.
Его кабинет был утвержден парламентом в августе 2024 года. Он столкнулся с экономическими трудностями, санкциями, инфляцией и валютными проблемами. Напряженность между Ираном и Израилем и кратковременный конфликт 2025 года, а также отношения с США стали главными испытаниями его президентства. Он сосредоточил внимание на ядерной программе, энергетической безопасности, туризме и инфраструктурных проектах. Стремился углубить связи с Азербайджаном, Турцией и другими соседями.
Объяснять личность Пезешкиана только его политической деятельностью недостаточно. Для понимания его поведения и решений необходимо выстроить его психопортрет.
Специалист по психопортретологии, ментальной портетологии и геополитике Адыгезал Мамедов, беседуя об этом с TodayPress TV, отметил, что среда, в которой родился Пезешкиан, имеет особое значение в формировании его характера и политического поведения:
«Но самую главную роль в жизненном пути Пезешкиана сыграли его родители и семейная среда. Он человек, воспитанный в азербайджанской среде. В семье говорили по-азербайджански, на тюркском языке. Язык — это не просто средство общения, но и наука — психолингвистика. Психолингвистика показывает, что язык, на котором думает человек, имеет огромное значение в формировании его индивидуальной идентичности.
Характер человека формируется примерно до 25 лет. Если человек с детства до зрелого возраста, особенно в 17–23 года, говорит в семье и социальной среде на своем родном языке, и подвергается влиянию персидского языка лишь в сфере образования, это означает, что при влиянии обеих культур язык, на котором он говорит дома, в наибольшей степени формирует его национальную идентичность и национальную принадлежность. Язык также является мостом между прошлым и будущим. Посредством языка в сознании человека возникает семантико-психологический статус. Поэтому Пезешкиан — человек с национальным сознанием».
Эксперт добавил, что он также является духовно чистым человеком:
«Эту особенность никогда нельзя упускать из виду. В своей дальнейшей жизни Пезешкиан продолжил эти духовные коды в своей семье, в своих детях. Наряду с этим, Пезешкиан — человек религиозный, верующий. Поскольку он обладает верой, религиозно-духовные ценности сыграли важную роль в формировании его характера».
Адыгезал Мамедов рассказал о влиянии специальности Пезешкиана на его жизнь:
«Пезешкиан также врач. Профессия врача привила ему аналитическое мышление и способность к дифференциации (различению). Врач, ставя диагноз, всегда проводит дифференциацию. Эта особенность выгодно отличает Пезешкиана от других политических оппонентов. Потому что он всю жизнь обладает системой оценки, подходящей к вопросам с позиций дифференциации.
Пезешкиан также человек гуманный. Воспитание и образование, сфера, помогающая людям, привили ему гуманистический подход. Поэтому он зачастую старается выражать свои мысли с оттенками гуманизма».
Исследователь отметил, что совокупность всех этих качеств делает из Пезешкиана государственного деятеля.
«Его государственная деятельность иногда может не соответствовать интересам определенных групп, и внутренние колебания порой выходят наружу. Это также вызывает определенное недовольство. Но это не значит, что Пезешкиан связан с какой-то группой или ведомством. Он представитель иранского государства и иранской государственности. всю свою политику он сформировал в направлении усиления этой государственности.
В этом формировании есть и оттенок национального сознания. Время от времени в определенных отношениях с Азербайджаном эти генетические коды и барьерная функция могут работать не полностью. Это тоже естественный вопрос», — завершил свою мысль Адыгезал Мамедов.
Кстати, отметим, что президентство Масуда Пезешкиана привнесло в азербайджано-иранские отношения холодный прагматизм, лишенный резкой идеологической риторики, и этнокультурную близость.
Вопреки подозрениям консервативных центров в Тегеране и столкновению геостратегических интересов в регионе, он выбрал путь не сжигать мосты с Баку, а строить их.
Однако будущее этих отношений зависит не только от доброй воли Пезешкиана. С одной стороны, он должен управлять политикой глубинного госаппарата Ирана на Кавказе, а с другой — адаптироваться к меняющимся региональным реалиям Баку. Хотя дипломатическая гибкость в характере Пезешкиана способна вывести линию Баку-Тегеран из полосы кризисов, истинную глубину отношений между двумя странами определят предстоящие крупные геополитические испытания.
Жаля Ровшан
