День, обрекший Армению на несчастье: Как было узаконено историческое посягательство на Азербайджан
5 июля 1995 года в Ереване состоялся референдум. Ровно через четыре года после распада Советского Союза и официального провозглашения независимости Армении страна принимала свой Основной Закон. На бумаге это был обычный юридический этап: новое независимое государство формировало свои институциональные рамки, закрепляя разделение властей, права граждан и президентские полномочия в едином тексте.
Однако подлинный политический вес этого документа крылся не в его статьях, а в преамбуле — в короткой ссылке, спрятанной за первой же фразой. Спустя тридцать лет судьба мира на Южном Кавказе окажется в зависимости именно от этого одного предложения.
Преамбула Конституции Армении ссылается на Декларацию о независимости страны от 23 августа 1990 года. На первый взгляд, это не более чем дань уважения любого постсоветского государства своему учредительному документу. Проблема заключается в том, что сама эта Декларация опирается на еще более раннее решение. В первой статье Декларации 1990 года содержится ссылка на совместное постановление Верховного Совета Армянской ССР и Национального совета Нагорного Карабаха от 1 декабря 1989 года — акт «О воссоединении Армянской ССР и Нагорного Карабаха».
Таким образом, Конституция, принятая Ереваном в 1995 году, через цепочку отсылок привязывается к документу, предусматривающему «воссоединение» территории, которая еще в советский период являлась составной частью Азербайджана. И это не просто историческая справка. Это фиксация территориальных притязаний к Азербайджану в основном законе государства.
Превращение лозунга в право
Чтобы понять эту цепочку ссылок, необходимо вернуться в 1988 год. В феврале того года на сессии Совета народных депутатов Нагорно-Карабахской автономной области депутаты 110 голосами «за» при 17 «против» приняли обращение о передаче области в состав Армении. На улицах Еревана и Ханкенди (носившего тогда название Степанакерт) скандировали одно слово: «миацум» — то есть «воссоединение».
Корни этого лозунга на самом деле уходили в период задолго до 1980-х годов. Эта идея, повторявшаяся на протяжении всей советской эпохи в виде различных волн петиций и обращений интеллигенции в Москву, в условиях политического вакуума, созданного перестройкой и гласностью, впервые превратилась в массовое политическое движение.
Хотя Москва официально отвергла изменение границ области, политическая энергия движения уже достигла неуправляемых масштабов. 1 декабря 1989 года Верховный Совет Армянской ССР совместно с национальными структурами Нагорного Карабаха принял постановление, провозгласившее «воссоединение» двух территорий. Это решение прямо противоречило Конституции СССР, поскольку изменение территории одной союзной республики без согласия другой считалось незаконным.
Однако этот юридически ничтожный шаг сыграл решающую политическую роль: он превратил уличный лозунг в государственный документ. Именно здесь была сформирована нормативная база войны, которая на долгие годы отравит отношения между двумя народами и унесет десятки тысяч человеческих жизней.
В последующие годы последствия этого решения измерялись кровью и вынужденным переселением. В результате Первой карабахской войны Нагорный Карабах и семь прилегающих к нему районов вышли из-под контроля Азербайджана. Число азербайджанцев, изгнанных из своих родных земель, превысило 600 тысяч, а в общей сложности более одного миллиона человек стали беженцами и вынужденными переселенцами.
В 1993 году Совет Безопасности ООН последовательно принял резолюции № 822, 853, 874 и 884, потребовав безоговорочного вывода армянских вооруженных сил с оккупированных территорий Азербайджана. Хотя эти резолюции стали основными опорными документами международного права, они оставались неисполненными на протяжении десятилетий. И в период, когда оружие молчало, а карты менялись, территориальное притязание продолжало жить в юридическом документе — в преамбуле Конституции Армении, принятой в 1995 году.
Вес документа: Почему важна преамбула?
Ереван на протяжении многих лет утверждал, что эта ссылка является юридически «мертвой», то есть не создает конкретных правовых обязательств. Армянские юристы заявляют, что Декларация о независимости 1990 года предусматривала подчинение армии и органов безопасности Верховному Совету, тогда как Конституция 1995 года подчинила эти структуры президенту.
Следовательно, не все положения Декларации автоматически переходят в юридическую силу Конституции. В сентябре 2024 года Конституционный суд Армении зафиксировал эту логику, заявив, что ссылка на документ 1990 года не создает каких-либо принципов или целей, не закрепленных в статьях самой Конституции. Иными словами, суд объявил об отсутствии в Конституции территориальных притязаний к Азербайджану.
Позиция же Баку основывается на иной логике. Вопрос заключается не в том, как текст интерпретируется сегодня, а в том, как он может быть истолкован в будущем. До тех пор, пока ссылка остается в силе в правовой системе, в случае смены власти её возможно реанимировать.
Сегодняшнее толкование Конституционного суда может быть изменено в будущем, а гарантии, даваемые нынешним правительством, не имеют обязательной силы для последующих властей. Азербайджанская сторона опасается именно этой вероятности — того, что реваншистские силы, придя однажды к власти, могут вновь поднять на повестку дня территориальные притязания, опираясь на Декларацию 1990 года. Поэтому требование Баку носит принципиальный характер: данная ссылка должна быть полностью удалена из Конституции. Президент Ильхам Алиев неоднократно заявлял, что пока это положение остается в силе, говорить о полноценном юридическом мире невозможно.
Однако за этим требованием стоит серьезное юридическое препятствие. В Армении преамбула считается неприкосновенной основной частью Конституции, и её изменение нецелесообразно осуществлять обычным законом. Для такого изменения требуются заключение Конституционного суда, большинство в две трети голосов в парламенте и всенародный референдум. Это ставит Ереван перед сложным выбором: либо пойти на конституционную реформу с неопределенным исходом, которая может затянуться на годы, либо отложить подписание мирного договора до тех пор, пока этот узел не будет развязан.
Последний фронт тридцатилетней войны
Вторая карабахская война, произошедшая осенью 2020 года, коренным образом изменила военно-политическую карту региона. В сентябре 2023 года Азербайджан полностью восстановил свой суверенитет над Карабахом, а сепаратистское образование, существовавшее годами без международного признания, было официально ликвидировано в конце того же года. Ситуация на земле изменилась полностью. Однако в правовой плоскости констатировать аналогичное положение дел было нельзя.
В марте 2025 года Азербайджан и Армения пришли к согласию по тексту мирного договора. В августе того же года на трехсторонней встрече в Вашингтоне была подписана совместная декларация. Несмотря на это, мирное соглашение так и не было подписано, и главной причиной этого вновь стал юридический спор, порожденный все той же преамбулой. Баку настаивает, что окончательный мирный договор не может быть подписан без изменения Конституции Армении.
Ереван же пытается увести дискуссию в иное русло. Премьер-министр Никол Пашинян утверждает, что территориальные притязания на самом деле присутствуют в Конституции самого Азербайджана. Его аргумент сводится к тому, что Конституция Азербайджана ссылается на правопреемство Азербайджанской Демократической Республики, существовавшей в 1918–1920 годах, а в некоторых документах того периода определенные территории нынешней Армении указываются как азербайджанские земли.
Одновременно с этим Пашинян инициировал разработку новой Конституции в своей стране и объявил, что проект будет завершен до парламентских выборов 2026 года.
На выборах, прошедших в июне 2026 года, возглавляемая им политическая сила сохранила большинство в парламенте, что формально оставило открытыми политические возможности для проведения конституционной реформы. Однако в армянском обществе позиции по этому вопросу по-прежнему резко разделены. Для многих армян изменение Конституции по требованию азербайджанской стороны воспринимается как капитуляция. Именно поэтому прогнозировать исход подобного референдума уже сейчас не представляется возможным.
Два урока истории
Данная ситуация не уникальна в международной практике. Послевоенная Европа разрешила один из своих самых сложных территориальных споров именно в правовой плоскости и недвусмысленным образом. На протяжении десятилетий Западная Германия сохраняла юридическую оговорку в отношении земель, потерянных на востоке, и не спешила признавать границу по Одеру — Нейсе в качестве окончательной.
Воссоединение Германии в 1990 году сделало решение этого вопроса необходимым. В том же году Германия и Польша подписали договор об отказе от взаимных территориальных притязаний и окончательном признании границы, и Бонн привел свой Основной Закон в соответствие с этой реальностью. Настоящее примирение стало возможным только после того, как территориальные притязания были официально исключены из юридических документов.
Такая же логика проявилась и на примере Ирландии. В рамках Белфастского соглашения 1998 года (Соглашения Страстной пятницы) ирландские избиратели посредством референдума изменили статьи 2 и 3 Конституции, содержавшие территориальные притязания на весь остров.
Территориальное притязание было заменено положением, закрепляющим принцип, согласно которому Ирландия может объединиться только на основе взаимного согласия. В обоих случаях демократическое государство пересмотрело свой учредительный документ ради мирного урегулирования территориального конфликта. Именно это юридическое изменение сделало мир не временным, а устойчивым. На Южном Кавказе главный вопрос, стоящий в центре спора, также остается неизменным: останется ли территориальное притязание в тексте Конституции или будет удалено оттуда?
История Конституции Армении показывает, что война далеко не всегда заканчивается изменением линии фронта. Оружие может замолчать, карты могут быть перечерчены, и даже спорная территория может полностью перейти под контроль одной из сторон. Однако если нормативная база конфликта продолжает жить в основном законе государства, то и мир всегда будет носить условный характер.
Уличный лозунг 1988 года в 1989 году превратился в политическое решение, в 1990 году — в государственную декларацию, а в 1995 году — в часть Конституции. Каждый этап этого процесса еще больше оформлял территориальное притязание и придавал ему видимость правовой легитимности.
Сегодня позиция Азербайджана опирается на простую, но принципиальную логику: вопрос, решенный на земле, должен найти свое решение и в юридических документах. До тех пор, пока в основном законе одного государства существует прямое или косвенное притязание на территорию соседней страны, любой подписываемый мирный договор не может создать полных гарантий правовой и политической безопасности.
Опыт Германии — Польши и Ирландии показывает, что прочный мир возможен только после того, как территориальные притязания будут удалены из юридических текстов. Последний фронт мира на Южном Кавказе связан уже не с оружием, а с переписыванием преамбулы Конституции. И решающее решение на этом фронте будет принято внутри самой Армении — у урн для голосования на референдуме.
Гиймет Махир
Использованная литература
Верховный Совет Армянской ССР и Национальный совет Нагорного Карабаха (1989), Совместное постановление «О воссоединении Армянской ССР и Нагорного Карабаха» от 1 декабря 1989 года.
Декларация о независимости Республики Армения (1990), 23 августа 1990 года.
Конституция Республики Армения (1995), преамбула, 5 июля 1995 года.
Резолюции Совета Безопасности ООН № 822, 853, 874 и 884 (1993).
Решение Конституционного суда Республики Армения (2024), сентябрь 2024 года.
de Waal, Thomas (2003), Black Garden: Armenia and Azerbaijan Through Peace and War, New York University Press.
Broers, Laurence (2019), Armenia and Azerbaijan: Anatomy of a Rivalry, Edinburgh University Press.
International Crisis Group (2025), Armenia and Azerbaijan: The Hard Road to a Lasting Peace, Report No. 98.
