"США не победили, Иран не проиграл" — пишет Рамиз Юнус...

В эту пятницу в Швейцарии ожидается подписание документа, который должен положить конец очередному военному противостоянию на Ближнем Востоке между США и Ираном. Текст соглашения пока не опубликован. Неизвестно также, существуют ли секретные приложения или дополнительные договоренности, которые традиционно сопровождают подобные документы. Однако уже сегодня можно сделать некоторые предварительные выводы.

Главный из них звучит парадоксально: США не победили, а Иран не проиграл.

Когда начиналась эта война, администрация президента Дональда Трампа и ее главный союзник на Ближнем Востоке — Израиль — ставили перед собой гораздо более масштабные цели, чем простое прекращение огня. Речь шла о ликвидации иранской ядерной программы, демонтаже военной инфраструктуры Исламской Республики, прекращении поддержки прокси-группировок по всему региону и, по сути, о создании условий для смены режима в Тегеране.

Не случайно Дональд Трамп неоднократно заявлял, что намерен окончательно решить иранский вопрос, который остается одной из главных проблем американской политики на Ближнем Востоке на протяжении почти полувека. Еще во время своей первой каденции он вышел из ядерной сделки, подписанной администрацией Обамы, считая ее недостаточно эффективной. Теперь же ставка была сделана на силовое решение проблемы.

На протяжении всей войны США и Израиль наносили массированные удары по военной инфраструктуре Ирана. Уничтожались склады вооружений, командные пункты, объекты военного назначения. Под удары попадали представители высшего командования Корпуса стражей исламской революции, не говоря уже про гибель духовного лидера Ирана. Многие аналитики ожидали, что столь масштабная кампания приведет к дестабилизации власти в Тегеране.

Но этого не произошло. Режим выстоял.

Да, он понес серьезные потери. Да, его возможности заметно сократились. Однако главная политическая цель войны достигнута не была. Исламская Республика сохранила управляемость. Государственные институты продолжили функционировать. Политическая система не рухнула.

А значит, говорить о стратегической победе США было бы преждевременно.

Можно уничтожить радары, заводы, склады и штабы. Намного сложнее уничтожить государство, если оно готово платить высокую цену за свое существование.

Не менее сложным оказался итог войны и для Израиля. Безусловно, израильская армия продемонстрировала высокий уровень эффективности. Однако стратегическая победа определяется не количеством пораженных целей, а изменением политической реальности.

А политическая реальность сохранилась.

Иран остается крупнейшим геополитическим игроком региона. Вопрос его влияния на соседние страны остается открытым. Вопрос будущего его союзников также не снят с повестки дня. Более того, если в итоговых договоренностях действительно будут присутствовать положения, касающиеся Ливана, то это означает, что проблема "Хезболлы" также окончательно не решена.

Особенно показательной выглядит ситуация вокруг Ормузского пролива.

До начала войны он был открыт для международного судоходства. Во время конфликта именно угроза его блокирования стала одним из важнейших факторов нестабильности на мировом энергетическом рынке. Рост рисков немедленно отразился на ценах на энергоносители.

Поэтому если после подписания соглашения Ормузский пролив вновь останется открытым, то это будет означать лишь возвращение к тому состоянию, которое существовало до войны. Трудно назвать это победой.

Более того, энергетическая нестабильность ударила и по самим Соединенным Штатам. Рост цен на бензин в США стал серьезным вызовом для американской администрации на фоне приближающихся промежуточных выборов, которые должны состояться 3 ноября этого года. И хотя отдельные представители нефтяного бизнеса в США могли извлечь выгоду из сложившейся ситуации, американский потребитель столкнулся с совершенно иной реальностью.

Поэтому любые попытки представить будущие договоренности как безусловную победу Вашингтона неизбежно будут наталкиваться на простой вопрос: если целью было изменение режима в Тегеране, то почему этот режим сохранился?

Однако столь же ошибочно было бы говорить и о победе Ирана.

Да, режим устоял. Да, государство сохранило свою целостность. Да, руководство страны получило возможность объявить о своей стойкости перед лицом мощнейшего внешнего давления.

Но цена оказалась колоссальной.

Разрушенная инфраструктура, серьезный ущерб военно-промышленному комплексу, инфляция, экономические проблемы, рост безработицы и социального недовольства неизбежно будут оказывать влияние на внутреннюю ситуацию в стране еще многие годы.

Более того, война неизбежно обострит борьбу внутри самой иранской элиты.

Свои претензии на усиление политических позиций будут предъявлять военные структуры, прежде всего Корпус стражей исламской революции. Не останутся в стороне и гражданские политические институты — президент, парламент, различные политические группы. Свою роль вновь попытается усилить и религиозное руководство страны.

Дополнительным фактором напряженности может стать вопрос распределения размороженных активов и ресурсов, которые появятся в случае частичного снятия санкций.

Все это создает предпосылки для новых внутренних конфликтов и политических потрясений. 

Поэтому если говорить о победе Ирана, то это скорее пиррова победа.

Режим сохранил власть, но страна заплатила за это очень высокую цену.

В действительности главным победителем сегодняшнего дня является не Вашингтон и не Тегеран.

Главным победителем стало время.

США получили возможность выйти из опасной эскалации. Иран получил передышку. Израиль получил возможность перегруппироваться. Но ни одна из фундаментальных проблем региона не была окончательно решена.

Ближний Восток остается пространством глубоких противоречий, конфликтующих интересов и постоянно меняющихся союзов. Уже сегодня многие государства региона пересматривают свои стратегии безопасности, формируют новые ситуативные коалиции и ищут новые механизмы защиты своих интересов.

Поэтому происходящее следует рассматривать не как завершение конфликта, а скорее как его временную паузу.

Сегодня Вашингтон будет говорить о дипломатической победе. Тегеран — о своей стойкости. Израиль — об ослаблении противника.

Но история обычно оценивает войны иначе.

Она задает только один вопрос: изменился ли мир после войны настолько, чтобы исключить новую войну?

Пока ответ отрицательный.

Именно поэтому главный вывод сегодняшнего дня выглядит парадоксально: США не победили. Иран не проиграл.

А Ближний Восток вновь получил лишь отсрочку перед следующим раундом борьбы за свое будущее. Как говорил Генри Киссинджер: "Ни одна война не заканчивается так, как её планировали те, кто её начинал".

Рамиз Юнус

профессор политологии Международного университета "Хазар"