Франция беременна, но имя ребенка может быть не «Революция»
Сегодня Франция не выглядит находящейся на пороге революции в классическом понимании, однако ряд условий, требуемых политической теорией, уже созрел. Страна движется к глубокому политическому потрясению, и эпицентром этого землетрясения, вероятнее всего, станет урна для голосования, а не улицы.
Молодежное движение стартовало в середине сентября 2026 года с блокирования учащимися входов в учебные заведения («блокада») в нескольких лицеях Франции. В короткие сроки принявшие общенациональный масштаб акции перекинулись на университеты, а затем и на соседний бельгийский город Льеж. 1 октября присоединение студентов к лицейскому движению еще больше накалило обстановку. По данным студенческого союза «Union étudiante», 640 лицеев были либо полностью закрыты, либо столкнулись с попытками блокирования. Кульминацией кризиса стали акции 6 октября. Министерство внутренних дел объявило, что по всей республике на улицы вышло примерно 256 тысяч манифестантов, из них 56 тысяч — в Париже; профсоюз лицеистов USL заявил, что эта цифра достигла 450 тысяч человек. В официальном отчете Министерства образования отмечалось, что учебный процесс был парализован в 564 из 3700 лицеев страны.
Масштабы противостояний нашли отражение и в статистике правоохранительных органов. Министерство юстиции сообщило, что с начала протестов задержано 5060 человек, 87% из которых — несовершеннолетние. Согласно официальным показателям, пострадали 215 учащихся и 715 сотрудников полиции. Премьер-министр Себастьен Лекорню подчеркнул, что пострадали 85 учителей и работников школ, назвав это антирекордом за последние десятилетия. Символическим поводом для перелома в напряженности стали случаи в городах Ланс и Тур. В Лансе 15-летний подросток лишился руки в результате того, что поднял полицейскую гранату, а в Туре другой ученик потерял глаз, что вызвало серьезный резонанс в обществе. После этих инцидентов Франция была вынуждена прекратить использование светошумовых гранат полицией на студенческих акциях.
Для правильной оценки текущего кризиса необходимо понимать, что главное требование заключается не в свержении власти, а в проведении глубоких реформ.
Ученики и студенты жалуются на нехватку учителей, перегруженные учебные программы, аварийные классы и здания, не выдерживающие проблем с растущим отоплением. Студенческие профсоюзы требуют выделения дополнительных мест для приема в университеты, создания экстренного фонда в размере 10 миллиардов евро на капитальный ремонт школ, масштабного приема на работу преподавателей, ограничения цен на студенческие обеды 1 евро и прекращения полицейского насилия. Ученический день, порой достигающий 10 часов, привлек на сторону детей и родителей. Самый популярный лозунг движения отражен на плакате, поднятом в Лилле: «Мы хотим BAC (Baccalauréat-аттестат), а не BAC (Brigade anti-criminalité-полиция по борьбе с преступностью)!».
Падение школьных потолков является показателем более крупного структурного коллапса в управленческом аппарате Франции. Официальный Париж уже два года функционирует в условиях отсутствия парламентского большинства, сменяющих друг друга краткосрочных правительств и глубокого бюджетного дефицита. Назначенный в сентябре 2025 года Лекорню — уже седьмой по счету премьер-министр при Эммануэле Макроне с 2017 года. Напряженность на финансовых рынках значительно сузила возможности государства для маневра. Беспокойство инвесторов по поводу дефицита бюджета подняло доходность 10-летних гособлигаций до максимума за последние 24 года — выше 5 процентов. В результате на фоне бурных дискуссий вокруг проекта бюджета на 2027 год найти дополнительные средства на образование стало сложнейшей задачей. Государство вынуждено говорить молодежи «денег нет», а рынки угрожают жестко наказать страну в случае увеличения расходов.
Привлекает внимание и международный контекст вопроса. Лозунги «GenZ победит» на улицах Парижа являются проявлением глобальной тенденции. Падение правительства осенью 2025 года в Непале из-за протестов Поколения Z, отставка президента на Мадагаскаре и волна «GenZ 212» в Марокко превратили массовые акции для французских подростков из теоретического понятия в реальный инструмент давления.
Самым известным аналогом молодежного движения в истории Франции являются майские события 1968 года. Вспыхнувший в Сорбонне студенческий мятеж объединился с волной всеобщей забастовки численностью 10 миллионов человек, и Шарль де Голль на некоторое время укрылся в военном командовании в немецком Баден-Бадене. Однако финал процесса оказался иным: де Голль распустил парламент, и на досрочных выборах правые одержали крупную победу. Искра, вспыхнувшая на улице, была похоронена в урне для голосования. А в 1986 году убийство полицией студента Малика Уссеина, выступавшего против законопроекта «Деваке», заставило правительство пойти на попятную. В сегодняшней ситуации видны следы обеих моделей: подросток, потерявший руку в Лансе, уже напоминает символ 1986 года; а тенденция, идущая из 1968-го — это присоединение профсоюзов. Федерация госслужбы CGT объявила забастовку на 6–31 октября, а работников «TotalEnergies» призвали остановить добычу. Лидер CGT Софи Бине подчеркнула, что они будут находиться на площадях для защиты лицеистов.
Несмотря на все это, Франция сегодня находится скорее в фазе «революционного настроения», а не «революционной ситуации». В политической теории главными условиями считаются государственный кризис, массовая мобилизация, раскол элиты и наличие альтернативного центра власти. Во Франции государственный кризис налицо на фоне финансового давления, отсутствия парламентского большинства и приближения конца президентского срока; массовая мобилизация носит частичный характер, поскольку, хотя на улице находятся сотни тысяч человек, всеобщей забастовки нет, транспорт и промышленность не остановлены. Самый решающий момент заключается в отсутствии раскола элиты и альтернативного центра власти: армия, полиция, судебная система и крупный бизнес находятся на стороне государства, а политические трещины углубляются исключительно вокруг выборов 2027 года. Премьер-министр Лекорню обвиняет главную левую силу в парламенте — партию «Непокоренная Франция» (LFI) — в «сознательном толкании страны к хаосу» в преддверии выборов 2027 года. А лидер LFI Жан-Люк Меланшон, наряду с полной поддержкой акций, призывает удерживать демонстрации в мирных рамках.
Выступая 7 октября с обращением к народу по телевидению, премьер-министр Лекорню заявил, что силам безопасности не отдавалось приказа разгонять акции, и до конца месяца в ответ на студенческие жалобы будет обнародован пакет мер. Процесс общенациональных консультаций, запущенный Министерством образования для учащихся, открыт до 23 октября. Стратегия Елисейского дворца ясна: направить движение в институциональное русло и выиграть время до осенних каникул. Однако улица пока не согласна. В Нанте 17-летний Камиль заявил агентству AFP, что «нам нужны дела, а не слова», выразив неверие обещаниям правительства. Любопытной геополитической деталью является вызов МИД Франции посла Ирана в ведомство из-за «дезинформационной кампании» вокруг акций протеста. Хотя объяснение внутреннего кризиса фактором внешнего вмешательства является классическим рефлексом слабеющих правительств, очевидно и то, что процесс разворачивается на фоне международной информационной войны.
Просматриваются три возможных сценария развития событий. Первый, наиболее вероятный сценарий — постепенное угасание напряженности: правительство в конце октября обнародует компромиссный пакет по приему учителей и инфраструктуре, осенние каникулы сбивают ритм движения, и акции слабеют; однако недовольство не исчезает, оседая в памяти. Второй сценарий — конвергенция с моделью 1968 года: профсоюзы переходят от солидарности к всеобщей забастовке, остановка предприятий «TotalEnergies» создает дефицит топлива, новая жертва полицейского насилия поднимает общество на ноги, что приводит к отставке правительства или роспуску парламента. Самый интересный и решающий третий сценарий — «революция» в урне для голосования. Уличная энергия напрямую переносится на выборы в апреле–мае 2027 года. В последних опросах рейтинг ультраправого Джордана Барделлы закрепился на уровне 35–36%, а на левом фланге Меланшон поднял процент голосов с 12% до 16%. Студенческое движение мобилизует левый электорат, в то время как требование стабильности со стороны масс, уставших от уличного хаоса, усиливает Барделлу, а центристская политическая линия сходит на нет.
Франция беременна, но имя ребенка может быть не обязательно «Революция». Урок 1968 года показывает, что уличная анархия часто завершается победой силы, обещающей жесткий порядок и дисциплину. Более 5 тысяч задержанных молодых людей, тяжело раненые подростки и достигшая 24-летнего рекорда доходность облигаций свидетельствуют об исчерпании управленческого механизма Пятой республики. Результатом этой усталости, скорее всего, станет избирательное землетрясение весны 2027 года, которого десятилетиями опасалась традиционная политическая элита Франции. Для определения следующего этапа процесса необходимо внимательно следить за решением CGT о всеобщей забастовке, пакетом предложений правительства в конце октября, наличием или отсутствием новых тяжелых травм в столкновениях, а также реакцией финансовых рынков.
Политический обозреватель Азиз Алибейли
