Что сулит освобождение Роберта Гилмана отношениям России и США? — Рамиз Юнус
Освобождение американского гражданина Роберта Гилмана из российской тюрьмы, безусловно, является хорошей новостью прежде всего для самого Гилмана и его семьи. Но я бы не стал переоценивать политическое значение этого события. Важно подчеркнуть: речь пока идет не об обмене заключенными между США и Россией, а об одностороннем освобождении американского гражданина по гуманитарным основаниям. Поэтому делать из этого вывод о формировании какого-то нового механизма обмена пока преждевременно.
В последнее время мы действительно слышим из Вашингтона совершенно другую риторику в отношении перспектив российско-украинской войны, чем в первые месяцы после прихода администрации Дональда Трампа. Если первоначально американская риторика во многом повторяла российские аргументы и создавала впечатление, что Вашингтон готов искать решение прежде всего за счет уступок Украины, то сегодня мы видим определенную корректировку этой позиции.
Причины этой перемены вполне объективны. Украина продолжает оказывать серьезное военное давление на Россию, включая удары по ее энергетической, промышленной и военной инфраструктуре в глубине российской территории. Одновременно в США приближаются промежуточные выборы в Конгресс, и для администрации Трампа внутреннеполитический фактор становится все более важным. Американское общество по-прежнему в значительной степени заинтересовано в том, чтобы Вашингтон занимал более активную позицию в отношении российской агрессии против Украины.
В этих условиях Москва, естественно, пытается внести свои коррективы в американскую повестку. И освобождение американских граждан из российских тюрем является одним из инструментов такой политики. Для президента Трампа возвращение американца домой имеет очевидное политическое и имиджевое значение. Поэтому Москва прекрасно понимает, что подобные шаги могут быть использованы президентом США как аргумент в собственной политической коммуникации с американским обществом.
Но здесь я бы разделял гуманитарное значение события и его политическое значение. Освобождение Гилмана — это хорошо для Гилмана. Это хорошо для его семьи. Это хорошо для Трампа с точки зрения демонстрации способности договариваться с российским руководством. Но пока нет оснований считать, что это автоматически означает начало нового дипломатического этапа в отношениях Вашингтона и Москвы.
Другое дело, что подобные эпизоды могут создавать определенный канал коммуникации между двумя странами. Мы уже неоднократно видели, что именно гуманитарные вопросы становятся своеобразным мостом между Вашингтоном и Москвой даже тогда, когда по главным политическим вопросам между ними сохраняются серьезнейшие противоречия. Поэтому я допускаю, что механизм освобождения или обмена заключенными может расширяться. Но это будет скорее техническим и гуманитарным направлением диалога, а не свидетельством стратегического сближения России и США.
Что касается украинского вопроса, то здесь я был бы еще осторожнее. Само освобождение Гилмана вряд ли способно существенно повлиять на динамику переговоров по Украине. И Россия, и Украина сегодня понимают, что для воздействия на позицию Вашингтона необходимо демонстрировать не только дипломатическую активность, но и способность менять ситуацию непосредственно на поле боя.
Фактически мы наблюдаем довольно интересную ситуацию: и Москва, и Киев одновременно пытаются воздействовать на Вашингтон, но делают это совершенно разными методами. Россия использует дипломатические сигналы, гуманитарные жесты и попытки продемонстрировать готовность к диалогу. Украина делает ставку прежде всего на сохранение военной инициативы и демонстрацию того, что она способна наносить России ощутимый ущерб.
И здесь необходимо понимать еще одну важную вещь: у Вашингтона, Киева и Москвы сегодня существуют разные повестки дня. У Украины главная задача — сохранить государство, независимость и территориальную целостность. У России — добиться максимально выгодного для себя результата войны и изменить существующий баланс сил. А у США — прежде всего добиться такого завершения конфликта, которое соответствовало бы американским интересам и позволило бы администрации Трампа показать американскому обществу конкретный политический результат.
Поэтому я бы не связывал освобождение Роберта Гилмана непосредственно с каким-то большим дипломатическим прорывом. Это важный гуманитарный эпизод и одновременно элемент более широкой дипломатической игры. Но пока это скорее пиарный и политический ресурс для обеих сторон, чем начало принципиально нового этапа российско-американских отношений.
История последних лет показывает, что Москва неоднократно использовала освобождение отдельных американских граждан как дипломатическую карту. Поэтому и сейчас я бы смотрел не столько на сам факт освобождения Гилмана, сколько на то, что последует за ним. Если за этим последуют новые освобождения американских граждан, регулярный диалог по вопросам заключенных и, главное, реальные изменения в позиции Москвы по украинскому вопросу, тогда можно будет говорить о более серьезной дипломатической динамике.
Пока же я бы сказал так: Гилман вернулся домой — и это, безусловно, хорошо. Но возвращение одного человека домой еще не означает возвращения российско-американских отношений в какое-то новое качество. Для этого нужны гораздо более серьезные решения.
Рамиз Юнус
профессор политологии
Международного университета "Хазар"
